Надо же, даже мотив и рецидив имеются! Ну всё против меня.
— Признаешь вину, девочка? — ровно спросил один из монахов.
— Нет, — ответила я, — это была не я.
Монах подошел ближе, провел руками над моими ладонями. Капюшон дернулся в сторону собратьев, а его ровный голос прозвучал удивленно:
— Девушка действительно одарена, — по залу пробежали шепотки. — Я чувствую остаточные следы магии. Но мы не можем точно знать, на что была направлена эта магия. Нужны свидетели из числа присутствующих на поле, кто может подтвердить воздействие.
Зал зашептался, кто-то выкрикнул, что здесь и так все понятно и меня надо казнить. Я облегченно перевела дыхание: здравомыслие существовало. Значит, меня не казнят без свидетелей, а те, кто внизу, если и видели что-то, то только мою спасительную магию...
— Подтверждаю, — произнес Халиф, выступив вперед. Я вздрогнула, посмотрев в глаза Великому. — Я видел воздействие магии и сам хотел сообщить об этом хранителям. Рейтан не был мне другом, но даже он не заслуживает такую фасхаати.
Его слова были хуже оплеухи. Зал зашептался, один из приближенных даже попытался плюнуть в меня, я вовремя отскочила, и плевок попал под ноги.
— Ты врешь! — воскликнула я. — Это же ты воздействовал магией на Рейтана, а я пыталась его спасти!
— Я? — удивился Халиф и подошел ближе, влепив мне пощечину — не сильную, но обидную, после которой осталась царапина на щеке от увесистого перстня. — Да как ты смеешь, презренная фасхаати, кидать мне подобные обвинения?
— Проверьте его ладони, он наверняка применял магию! — воскликнула я, обратившись к совету, решив временно проглотить обиду.
"
"— Разумеется, применял, — ответил он с усмешкой, — я же участвовал в соревнованиях и защищался магией. — Развернувшись к хранителям, он произнес: — Она посмела обвинить Великого в преступлении. Я требую, чтобы она понесла за подобное ответственность.
В цитадели все равны, — произнес хранитель, что стоял поодаль.
— Но дело серьезное, — подтвердил монах, что и обращался ко мне изначально.
— Нападение на гостя цитадели, которое может принести за собой смерть, смывается лишь смертью.
Я сглотнула, заметив довольный блеск в глазах Халифа. Вот же... ненавижу! Он вертлявый змей, который умеет все использовать себе на руку! Даже готов отправить на казнь несправедливого обвиненного в его же преступлении! Желание выцарапать ему глаза было настолько велико, что пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки.
Но подождите.
