— Джия Аравати! — воскликнул один из них. — Что с вами?
— Она! — закричала наложница, указывая на меня. — Это все она! Из-за неё!
— Из-за меня?! — удивленно воскликнула я, отставив ковш, но и сделать ничего не успела, как меня подхватили под белые рученьки под недоумение остальных наложниц.
— Отпустите меня, немедленно! Фархами. Фарик! Где ты, когда так нужен?!
Фархамит-шиа, как представился посланник богов, объявился тут же, на моем плече, но другие его почему-то не заметили.
— Чего орешь?
— Меня хотят обвинить, а я, между прочим, невинна!
— Это я и так знаю, иначе бы тебя не перенесли в этот мир для Великого, — хмыкнул посланник, совершенно меня не поняв.
— И я бы советовал сохранить тебе свою невинность, перед повышением ранга до старшей наложницы тебя будет осматривать целитель.
В смысле, осматривать? В смысле, перед повышением ранга? Какого ранга? Меня сейчас казнят или изобьют плетью!
К счастью, нашего разговора с Фариком никто не слышал благодаря магии, о которой он упоминал ранее.
— Что здесь происходит? — спросил подошедший Сатиш, и я, вырвавшись, встала перед ним. — Лилавати? Что произошло?
— Она навредила джие Аравати, — ответил евнух. Жаба, то есть зеленая наложница, уже успела надеть халат. — Посмотрите сами, джит Сатиш. Она пыталась погубить красоту джии Аравати перед ночью с Великим.
— И ей это удалось! — подтвердила Аравати, прикоснувшись зеленой рукой к щеке."
"Она едва сдерживала слезы. Мне даже стало её жалко: насколько же она дорожит ночами с повелителем, что так расстраивается из-за подобной мелочи? Что есть у неё в жизни кроме этой привязанности?
— Ого, я недооценил силу твоей ревности, — прокомментировал Фарик.
— Это не я, — шикнула я.
— Что, прости? — переспросил Сатиш. — Ты скажешь что-нибудь в свое оправдание, Лилавати?
— Лишь то, что это сделала не я. Джия Аравати сама...
— Конечно, она будет винить во всем меня! Кому вы поверите больше: мне или новой младшей наложнице? — произнесла Аравати, и я бросила на неё ненавидящий взгляд.
Девушка подпрыгнула и спряталась за спину евнуха. — Смотрите, с какой злобой она смотрит на меня! Никак проклясть хочет!
А можно?
Словно прочитав мои мысли, Фарик ответил:
— Чтобы проклинать, надо ненавидеть всем сердцем и очернить свою душу. Просто так проклясть нельзя.
— Лилавати, — Сатиш нахмурился, посмотрев на меня, — я вынужден тебя наказать.
— Пять ударов плетью, минимум! — воскликнула Аравати, сложив руки на груди.
