Он говорил без тянущих шипящих звуков, что дало мне понять — Великий, названный Илантри, просто был в гневе, что мешало ему контролировать трансформацию языка. — Сейчас нам следует подумать о привале.
Илантри нехотя согласился.
— Лиля, — позвал меня Великий и наклонился ниже, — тебе и правда не следует лезть в разборки Великого со своей фасхаати. На его месте мне бы не понравилось вмешательства другого нага в мои отношения с тобой.
— Но он был груб, — проговорила я и попеняла: — Хуже, чем ты вчера обошелся со мной.
— У каждого из нас есть повод для такого поведения, — прищурившись, откликнулся Рейтан и отвернулся, отходя, точнее, отползая, дальше."
"Я обратила внимания на девушку: она успела накинуть капюшон синего плаща и полностью скрыть свою фигуру. Я хотела к ней подойти, но та отвернулась от меня, словно пряча слезы. Не лучшее время продолжить знакомство.
Недалеко был оазис. Разжиганием костра и готовкой занялись мужчины. Женщин я насчитала около пяти — мы все разбрелись вдоль ручья, не разговаривая между собой.
Я бы и хотела с кем-нибудь подружиться, но все выглядели отстраненными и мне не хотелось навязываться.
Прогуливаясь по оазису, я стала невольной свидетельницей разговора: за высокими ветвистыми кустарниками меня не было видно.
— Не доверяй ей, Рейтан, — услышала голос Илантри. — Как твоя фасхаати почувствовала эйфинов?
— Это загадка.
— На которую она, естественно, тебе не ответила, потому что слишком многое скрывает.
Надвигается нечто ужасное. Джарума Третьего убила его молодая наложница. Моя фасхаати тоже попыталась меня убить. Будь настороже.
Сердце едва не остановилось. Что Рейтан сделает после этих слов? Великий не ответил. Они с Илантри вернулись в лагерь, но их разговор еще долго не давал мне покоя.
Когда привал был окончен, девушка ушла в другую повозку, а ко мне подсела попутчица
— как я поняла, наложница одного из наследников, Марко.
Три дня пути пролетели незаметно, и вскоре нас ждала цитадель.
Я бы назвала её вавилонской башней — именно на неё она больше всего походило. Размером с сорокаэтажное здание формы усеченного конуса, оно казалось таким гармоничным на фоне пустыни. В местах, где должны были быть двери или окна, были выемки, но ни намеков на ручки: просто закрытая глухая пустота. Я подозревала металлические пластины, открывающиеся исключительно изнутри.
