Попаданка особого назначения (СИ)

Ура! Всё получилось! Я - дома, я - жива и скоро увижу родных!

Даже боль отступила, снесённая лавиной радости, но к ней почему-то примешивалась едва ощутимая лёгкая грусть.

- Алина, ну где ты ходишь?! - возмущалась в трубку моя двоюродная сестра Вика. - Всё давно готово, до Нового года меньше двух часов, только горошек ждём! Магазин же рядом, ты куда пропала?

- Я не пропала, просто не все магазины в этот вечер работают, уже иду, - объяснила, подходя к пешеходному переходу.

Вообще-то, мы с папой «Оливье» не любим, и готовить его не планировали, но внезапно нагрянувшие в гости тётя Валя с Викой заявили, что праздник без него состояться не может, а зелёного горошка в нашем доме не нашлось.

Ближайший магазин уже закрылся, пришлось идти в следующий. А потом  я просто гуляла по парку, любуясь заснеженными деревьями в свете вечерних фонарей, и не торопилась возвращаться домой. Новый год предпочитала отмечать в узком семейном кругу, но появление маминой сестры спокойного вечера не сулило.

Дело в том, что выдав замуж старшую дочь и обручив младшую, тётя почему-то задалась целью наладить и мою личную жизнь. Буквально час назад приехал жених Вики Костя и привёз с собой долговязого веснушчатого тридцатилетнего друга Алексея, разумеется, холостого, которому, видите ли, совершенно не с кем встретить этот Новый год. Понятно, кто и для какой цели всё это организовал. Вот я и вызвалась сбегать в магазин, когда обнаружилась недостача горошка, чтобы как можно дольше избегать столь настойчиво навязываемого общения.

Нет, Алексей был не так уж плох, просто такое беспардонное вмешательство в мою личную жизнь возмущало. К тому же шансов у него, как и у Бориса с Леонидом, с которыми тётя уже пыталась знакомить меня раньше, всё равно не было…

С тех пор как я вернулась из Сайгароса, прошёл год. Если честно, я порой сомневалась, что всё это мне не привиделось после удара грабителя, ведь без сознания я тогда находилась всего несколько секунд.

Ответа на этот вопрос я не знала, но лёгкая грусть, которую чувствовала  в первые дни возвращения, постепенно переросла в глухую тоску, а мои альбомы почти ежедневно пополнялись пейзажами и лицами из той, другой, теперь казавшейся нереальной жизни. Особенно часто я рисовала одного человека.