– Вы присоединяйтесь, – указываю на последнее свободное кресло по левую сторону от меня – у красивого витражного окна, вся прелесть которого не может сейчас раскрыться из-за сумрака за ним. – Место ещё есть.
Санаду бросает на меня укоризненный взгляд.
– Я на службе не пью, – вздёргивает подбородок Эдмунд. – Господин, я крайне рад, что вы решили к нам заглянуть…
Дарион фыркает, Санаду со вздохом потирает лоб.
– Не могли бы вы уделить немного времени… – продолжает напыщенно Эдмунд. – Совсем немного вашего драгоценного времени.
Уделить делам.
Про немного драгоценного времени явно произнесено с издёвкой (и это понятно, учитывая их долгожительство), а про дела – с укором.
– Санаду, – касаюсь его опустившейся на подлокотник руки. Санаду тут же поворачивается, ловит мой взгляд, но я сосредотачиваюсь на кончике его носа, чтобы не потеряться в тёмных глазах. – Может, что-то случилось. Вы бы узнали, а потом отдыхали без оглядки на дела.
Тяжко вздыхает Санаду.
– Послушайте юную мисс, – кисло соглашается Эдмунд.
– Даже она благоразумнее вас.
– Всё, Клео, – притворно вздыхает Санаду и ловко меняет наши руки местами, так что теперь моя ладонь лежит на подлокотнике его кресла, а он накрывает её своими тёплыми пальцами, ещё и поглаживает. – Теперь вам не отвертеться.
– Я вроде пока ни от чего не отверчивалась. Кроме завтрашнего учебного дня, но у меня уважительная причина: привычка к семидневной неделе.
– Теперь вы останетесь со мной и будете проявлять благоразумие, – с мягкой улыбкой продолжает Санаду, – которого у меня нет.
– Я не говорил, что у вас оно отсутствует полностью, – мрачно поправляет Эдмунд.
– И у меня его тоже вроде не особо много, – хмыкаю я.
Санаду подаётся ко мне, смотрит прямо в глаза и интимно сообщает:
– Но если мы объединим наши благоразумия, этого добра у нас на двоих будет явно больше, чем на каждого в отдельности, так что есть смысл… – он поднимает мою руку и опаляет пальцы своим дыханием, – продолжить наше сотрудничество на долгосрочной основе.
И тут мой мозг немного сдаёт. Может, причина в пронзительном взгляде чёрных очей. Или в мурашечках, побежавших от целования руки, или на меня атмосфера так действует, но как-то не очень понятно фраза звучит, как-то слишком для предложения работы секретаря, тем более, я себя ценным сотрудником пока не показала. Не будь Санаду влюблён в Мару, можно было бы подумать, что он со мной заигрывает.
