– Я начинаю скучать по говорящим грибам, – нарочито тяжко вздыхает Санаду.
– Может, покусаешь это дерево? – указываю на то, которое только что безрезультатно попинала.
– А сильно покусать или так, чуть-чуть? – с видом садиста-знатока уточняет Санаду.
– Нас кусать нельзя! – обиженно сообщает дерево.
– И почему же? – задирает бровь Санаду.
– На вас не написано, что кусать нельзя, – пеняю я. – А раз не написано, значит, можно!
Санаду одаривает приоткрывшее глаз дерево улыбкой от уха до уха. Причём буквально от уха до уха, со знакомыми уже острыми зубами в два ряда:
– Я бы хотел попробовать.
Издав оглушительный трубный вой, дерево с воплем «Живым не дамся!» всасывается под землю.
Нас с Санаду обсыпает сброшенными листьями. Мы ошарашенно переглядываемся.
Земля мелко вздрагивает после побега дерева, словно оно там ворочается внизу и дрожит от страха.
Санаду заглядывает в оставленную дыру:
– У меня такое ощущение, что я с родичами эльфов повстречался. Правда, они, когда деревенеют, под землю не прячутся, а спокойно стоят на месте.
– Я вообще не понимаю, чего это оно нервное такое, – возмущаюсь я. – Ну пожевал бы ты его немного…
Земля вздрагивает, и под землёй исчезают несколько ближайших деревьев. А кто-то из оставшихся глухо предупреждает:
– Мы будем сопротивляться.
Но своего местоположения не выдаёт и вперёд не лезет.
Какие нервные тут деревья, шуток не понимают.
– А когда сопротивляются – вкуснее, – Санаду облизывает ряды острых зубов удлинившимся языком.
Ну прямо монстр-монстр. Так, главное – не смеяться. Не смеяться, я говорю!
– Но если вы покажете, где Антоний, – играю я хорошего полицейского и киваю на Санаду. – Я его подержу.
– У-у-у, – отзываются деревья, потряхивают ветками.
– А кто такой Антоний? – спрашивают слева.
– Тот, кто нас привёл, – поясняю я, пока Санаду бросает нарочито голодные взгляды по сторонам. – Мы называем его Антонием.
– Есть его будете?
– А он тоже дерево? – сразу интересуется Санаду.
– Э-э, – кажется, одно из деревьев всерьёз задумывается.
И это навевает мысль: не всё, что похоже на гуманоида, на самом деле оказывается гуманоидом. Особенно после говорящих грибов.
– Там он!
Сразу несколько веток указывают чуть в сторону от выбранного нами направления.
– Спасибо! – благодарю я: о вежливости забывать не стоит.
Санаду убирает свою жуткую улыбку, но ещё раз плотоядно облизывается, и мы отправляемся в путь.
Деревья тихо шелестят.
