– А нечего чужие места занимать, – я утаскиваю из горки фруктов лиловую ягоду. – И так многозначительно переглядываться. Больше двух – переглядываются все вместе… И вообще, скажите мне спасибо: теперь вы выглядите не так похоронно.
Я улыбаюсь в ответ на их удивлённые взгляды. Дарион чуть приподнимает брови. Танарэс отставляет кубок.
– Дарион, я хотел с тобой поговорить, – он снова наполняет свой кубок огненным напитком. – Ты ведь видел её сегодня?
Уголки губ Дариона опускаются вниз:
– Не надо вмешиваться.
– Уверен? – строго уточняет Танарэс. – Возможно, наша поддержка будет не лишней. И кантоны недоступны для драконов.
– Танарэс, – Дарион потирает лоб, – как это ни прискорбно, но это не наше дело.
Как же уныло на этих посиделках без Санаду! Подпираю щёку кулаком и интересуюсь:
– Я вам не мешаю? Понимаю, вы все такие взрослые, крутые, у вас свои дела. Но правда очень неприятно чувствовать себя пустым местом.
Дарион хмыкает:
– Терра.
Танарэс застывает. Мы смотрим друг другу в глаза.
Я понимаю, что он местный, богат, старше меня и вообще я на него работаю, но если позволять относиться к себе с пренебрежением, дальше будет только хуже.
И плюс я подозреваю, что некоторая доля джентльменства в поведении здесь принята: так мне кажется по Санаду, его словам, дуэлям, прочим мелким деталям.
На миг Танарэс прикрывает глаза, а затем чуть склоняет голову:
– Простите мне мою невежливость, – он накрывает мою ладонь и тянет к себе. – Меня могут извинить только переживания за дорогое мне существо, но я, конечно, не должен был забываться.
И он прижимает мои пальцы к своим холодным губам.
Ну точно джентльменство принято. Хотя я бы предпочла обойтись без этих прохладных касаний с его стороны.
– И вы простите мне мою грубость, – я тоже умею извиняться, если что.
– О, я уже забыл, – Танарэс улыбается, но взгляд его остаётся колючим.
Здесь определённо очень не хватает Санаду, хотя… Танарэс здесь только ради беседы с Дарионом или из-за Санаду тоже? Вдруг не удовлетворён моими отчётами?
Танарэс, мельком глянув на мой почти полный морса кубок, берёт свой полыхающий и откидывается на спинку кресла – весь такой хищный, пусть и подчёркнуто небрежный.
Словно пытается подражать беззаботности Санаду, но, в отличие от него, не может действительно расслабиться за столом.
– Ещё раз простите мою вопиющую невнимательность, – Танарэс приподнимает кубок, и отблески пламени придают его мертвенно-бледному лицу живой оттенок.
