Действительно её понимает, потому что был в похожей ситуации, убивал ради собственного выживания, и эти выведенные его же рукой слова заставляют вспомнить это и признать.
Поэтому отправить письмо было крайне сложно.
И ещё тяжелее ждать ответа – а он будет, несмотря на прямой запрет.
Санаду половину этой ночи не спал, ворочаясь и думая, что надо было как-то иначе выразиться, но так и не придумал, как именно было бы лучше.
Вытаскивая лист магкаллиграфической бумаги для ответа сенешалю, Санаду мрачно достаёт из ящика запасённые конфеты.
Забрасывает в рот сразу две. Медленно жуёт.
Это всё влияние Ники, пару капель крови которой он сцедил вчера и сегодня на рассвете, принял как неприятное, но нужное лекарство.
С этой кровью ему передаётся… да вот любовь к сладкому передаётся. Зверский аппетит. И Санаду очень надеется, что хотя бы к Валариону он никакими страстями не воспылает.
В теории-то не должен, влияние крови в данном случае не настолько сильно, но даже симпатии к этому почти ушастому ему не надо: ему его ещё воспитывать и воспитывать, прежде чем в его эльфийские лапки можно будет вручить свою подопечную.
Написав разрешение поднять награду за информацию о Неспящих и отправив его сенешалю, Санаду заклинанием поспешно копирует проверочные вопросы на чистые листы, складывает их в папку.
Собирается идти на лекцию, но… откладывает папку и проходит в свою комнату.
В гардеробную.
Оглядывает себя в занимающем часть стены зеркале. Крутится в одну сторону, другую. Задирает подбородок. Поправляет шёлковый галстук, заколотую в него булавку (заодно вспоминает, что обычно эти безделушки не использует).
Снова себя оглядывает: неплохо, очень неплохо.
Но, вздохнув, Санаду принимается расстёгивать сюртук, чтобы сменить одежду на более… эффектную.
Потому что ему предстоит лекция по менталистике, там будет Клео, а Санаду хочет выглядеть для неё идеально.
Глава 2
– Что, отличный урок получился, – потягивается Раштар. – Дома непременно расскажу, какие интересные лекции тут в Эёране устраивают деревья.
– Со всяким может случиться, – примирительно замечает Валарион.
– Я в дерево не превращаюсь, – фыркает Раштар, и я с ним в кои веки солидарна.
