– Милый, – ласково обращаюсь к фыркающему Марку Аврелию. – Мы достанем тебе крышу ещё лучше, обещаю!"
"С каким гневом он смотрит на Санаду, когда я вручаю тому картонное сердечко… то ли смеяться, то ли опасаться за Санаду. Впрочем, вряд ли он будет заходить сюда часто.
Охапку цветов не жалко. Розы красивые, но цветы приятнее от того, кто тебе нравится.
Вручаю огромный букет Санаду.
Он шикарно смотрится с ним и коробкой-сердцем.
– Удачной встречи с Шаантарэном, – желаю я, с трудом сдерживая смех: Санаду словно на свидание собрался.
Представляю, как он вручает всё это кошаку. Букет и сердечко с алым кружевным бельишком…
Губы у меня подрагивают. Сохранить серьёзный вид всё сложнее.
– Это не смешно, – мрачно замечает Санаду.
– А если бы кто-нибудь другой отправлялся к Шаантарэну с букетом алых роз и коробкой белья с кружевными чулками и стрингами?
Уголки губ Санаду вздрагивают, и пусть улыбка у него едва заметная, скорее ехидная, глаза смеются.
– Я бы не упустил случая позубоскалить, – на этот раз он всё же улыбается.
– Хорошего вечера.
Вокруг Санаду вспыхивает и оседает серая дымка.
– Защита, совсем забыл, – цыкает он и подходит к двери. – Откройте. Замок настроен на вас.
Открываю перед ним дверь:
– Уверена, красные стринги будут отлично на нём смотреться. Желаю хорошо повеселиться.
Санаду шагает в серую, моментально окутавшую его дымку и исчезает с громким хлопком.
Глава 21
Интернета нет, книги – сплошь учебники, за день я их насмотрелась, и снаряд в одно место дважды не падает, цветов ждать не стоит, поэтому планирую лечь пораньше и отоспаться после почти сданной на Земле сессии.
Наивная!
Спокойная тихая ночь, как же!
Вечером приходит огромный, заслонивший весь проём медведеоборотень от Ники с корзинкой пирожных и запиской:
«Я сегодня во дворце ночую, завтра меня тоже может не быть. Если возникнут вопросы – заходи к Яслене и Бэксил, они живут в третьей комнате слева от выхода на лестницу.
Пирожные тебе, чтобы не скучала.
Целую и обнимаю,
Ника».
Пирожные убираю в шкафчик. Приходится сдвинуть баночку с личинками (надеюсь, моя теория верна, и лакомство Марка Аврелия Ника не увидит, потому что это тоже еда).
Укладываюсь в постель.
И задумываюсь о той самой романтике, о которой, по мнению Санаду, должна постоянно думать в своём возрасте.
Я не думала.
Совсем.
Не рассматривала никого с точки зрения отношений.
