Я резко развернулась, словно очнувшись, и требовательно спросила:
– Что все это значит?
Может, хоть как-то объяснит свои странные действия? И заодно мою не менее странную реакцию на них…
– Древние народы, – непонятно отозвался милорд, в его холодных глазах зажглись и тут же погасли мечтательные огоньки. – О волшебных существах и их магии известно слишком мало. Именно поэтому вам и удалось зачаровать меня – тому, что неизвестно, сложно противостоять. Древние народы когда-то населяли полматерика, но растущее людское население доставляло им слишком много хлопот.
Несколько веков назад они скрылись – кто-то говорит, ушли в другой мир, кто-то считает, что переселились в некую волшебную страну под холмами.
Страна под холмами… напоминает английские легенды о фейри, волшебном народце из-под холмов.
– Древние народы… Эльфы? Феи?
– Возможно. А возможно, вы русалка, сирена, сильфида или дриада… Где вам больше нравится, возле водоемов или в лесу? Волшебная кровь в вас сильна, но, скорее всего, вы полукровка, Элоин, поэтому вам удается успешно скрываться.
Переведя взгляд с лица ректора на блестящие пуговицы его сюртука, покачнулась, и милорд Рэйнард обхватил меня за плечи, поддерживая. Элли – не человек? Не может быть…
Впрочем, а почему бы этому не быть правдой? Несмотря на тщательный обыск вещей, слишком мало я знаю о ней. Девушка может быть кем угодно! Нужно благодарить небеса, что не оказалась каким-нибудь троллем…
– Вы не знали? – донеслось до меня, как из бочки.
Собравшись, выпрямилась. Подумаешь, я теперь не совсем человек. Жизнь продолжается."
"– Нет, – нахмурившись, покачала головой. Если милорд Рэйнард узнал, что меня можно приманить на расческу, почему не может точно определить, кто я? – Как вы догадались? Вы… уверены?
– Да. – Я уже вполне крепко держалась на ногах, и в поддержке не было необходимости, но милорд ректор не торопился убирать руки. – Именно поэтому вы смогли зачаровать меня.
– И кто же из названных вами древних может зачаровать человека, простите, дракона, и при этом падок на гребешки? – Упрямо посмотрела ему в глаза, казалось, он что-то недоговаривает.
На лице ректора промелькнуло сразу несколько выражений, как в калейдоскопе сменяя друг друга. Сомнение, обреченность, решимость…
– Сирены, – произнес хрипло, и руки на моих плечах налились тяжестью, а смятение сменилось спокойствием, словно он принял какое-то трудное решение.
– И?.. – спросила дрожащим голосом.
