Попаданка с улицы Грёз

После этого мои люди просто выкинут вас вон!

Громилы Аншлера чуть кривятся на словах “мои люди”, но делают дружный шаг вперед и выразительно хрустят костяшками.

Рой, наконец, дочитывает документ и поднимает взгляд.

— Здесь сказано, что решение Конклава вступает в силу двадцать четвертого числа. Сегодня только двадцать третье. 

— Но это формальность! Несколько часов ничего не значат… 

— Тем более не составит сложности подождать. А сейчас потрудитесь покинуть дом МОЕЙ подопечной, пока я не вышвырнул вас отсюда. 

Глава 36.

Обед проходит в бурных обсуждениях что делать дальше. Мессера, как всегда тянет на крайности.

— Нет человека — нет проблем. Только намекни и я с радостью избавлю тебя от Эгмонта, — предлагает он, воинственно размахивая вилкой. 

— Нет, Хаген! — повторяю я, с опаской посматривая на подозрительно молчаливого инквизитора. — Ты не будешь никого убивать. 

— Но почему?! Поверь, мне это только в радость! 

— Потому что ты больше не призрак, — решительно вмешивается Катрин.

— Ха! Да эти идиоты из инквизиции в жизни меня не найдут, — запальчиво объявляет некромант. Но тоже косится на Роя и тушуется. — То есть… Хм-м-м… не нашли бы, — он горестно вздыхает и бросает на опустевшее блюдо в центре стола несколько пегих волос. — Ну вот — зря дергал! Ребенок, ты зачем притащила домой инквизитора? С ним даже не проклянешь никого… 

— Это что — Пилора, — спрашиваю я, брезгливо отодвигая посудину.

— А кого же! Без волос хорошего проклятья не навесить. Хотя лучше всего нацедить колбу крови, — некромант мечтательно вздыхает.

— Хаген, хватит! — возмущается монашка. — Чтобы я больше не слышала таких разговоров! И убери отсюда эту мерзость.

— Так я и хочу убрать мерзость, дорогая. Одного мерзкого червяка. Знала бы ты как он похож на своего прадеда!  Одна харя, одни повадки! 

Катрин всплескивает руками.

— Ты меня совсем ни во грош не ставишь?

Некромант раздраженно закатывает глаза.

— Только не начинай, ради Предвечной Тьмы. 

— Не буду, если ты прекратишь эти разговоры. 

— Ну вот — только поженились, а она меня уже пилит, — сетует мессер, но лицо при этом такое довольное, что непонятно — жалуется он или хвастается. 

— Хаген, я серьезно! — в голосе монашки уже звенят слезы и с некроманта в одно мгновение слетает его воинственное настроение. Он начинает утешать ее — так трогательно, что я отворачиваюсь в смущении.