Попаданка с улицы Грёз

Мелкие глазки воровато забегали.

— Я не могу! Моя девочка… 

— Мне все равно какую сделку вы заключили с Аншлером, и что он вам обещал. Или мы сегодня же подписываем соглашение, или можете ждать секундантов. Я с удовольствием избавлю мир от вас, — ледяным тоном пообещал инквизитор.

Это не было правдой. Рой сильно сомневался в своей способности хладнокровно убить человека, даже такого подлого, как Пилор. Но блеф удался — магистр нервно сглотнул.

— Через час у нотариуса. 

Наблюдавший за этим Тайберг скривился.

— Не знаю, что он тебе обещал, но ты мягкосердечный дурак! Мог бы избавиться от крысеныша и освободить девочку!  

Рой покачал головой. 

— У Пилора есть наследники, вместе с его имуществом они получат право распоряжаться жизнью Даяны. 

Тайберг выругался, помянув законы Эндалии недобрым словом. 

— И чего ты потребовал в качестве отступного? 

— Пилор признает меня женихом своей дочери и передает все права на опеку Даяны Эгмонт.

Маг присвистнул, а потом расхохотался и восхищенно хлопнул Роя по плечу.

— А ты голова, парень! Даже не скажешь, что инквизитор. 

Лорд Фицбрук криво усмехнулся. Удивительно, но похвала чем-то польстила. Тайберг никогда не скрывал своего невысокого мнения об ордене. 

Он вообще мало о ком был высокого мнения, некромант сумевший пройти через смерть и вернуться к жизни. 

Между ними сложились странные отношения. Уже не вражда, еще не дружба.

А еще он не уважал закон, и это постоянно заставляло Роя быть настороже. Жить в одном доме с Тайбергом было все равно, что жить с домашним леопардом. Постоянно помнить, что если зверь кого-то порвет, это будет твоя вина и твоя ответственность. 

Разумеется, некромант чувствовал это отношение. И злился. Если бы не Катрин, которая сглаживала трения и умело гасила вспыхивающие споры, Рой бы не поручился за особняк на улице Грёз.

Катрин и понимание, что Даяна бы не одобрила их ссор. 

Даяна… она была связующим звеном между инквизитором и четой Бергов. Причиной, по которой Рой до сих пор жил в этом доме. Причиной, по которой он ввязался в судебное разбирательство и решился на немыслимое для себя — на лжесвидетельство.

Да, это была благая ложь.