Попаданка с улицы Грёз

Его ущербность, уязвимость, больное место, прятать которое давно стало инстинктом…  

Никто не должен знать о его слабости. 

И неважно, что все прочие обитатели этого занюханного мирка были равно ущербны с рождения, даже не подозревая о своей неполноценности. 

Глаза Даяны изумленно расширились.

— Крылья! — выдохнула она. — Ты сказал: в твоем мире у тебя были крылья!

— Довольно! — Анри вскочил, чувствуя, как самообладание окончательно оставляет его. Диббучка словно увидела его застарелую, незаживающую рану и полезла ковыряться в ней грязными руками.

— Но как тут поможет моя любовь? Твое прежнее тело осталось там, в старом мире, — продолжала рассуждать Даяна. Словно не слышала опасного рычания в его голосе. — Вместе с крыльями… 

— Заткнись, я сказал! — рявкнул Анри, вскидывая кулак.

Даяна резко осеклась и замолчала, глядя на него снизу вверх. В темных глазах мелькнул страх. 

Анри опустил руку. Выдохнул, пытаясь успокоиться. Пальцы никак не желали разжиматься. Хотелось выбить из диббучки все, что она успела понять.

— Твои фантазии — полный бред, — веско произнес Анри, нависая над ней. Девушка рефлекторно съежилась, вжалась в спинку дивана. Это было неправильно. Все было неправильно, он не собирался запугивать ее и тем более бить. Но диббучка мимоходом нащупала его тайную боль — мечту о несбыточном. Нащупала и ткнула в нее с увлеченной жестокостью ребенка, отрывающего мухе крылья. — Чтобы я больше никогда не слышал этой ерунды, — прорычал он ей в лицо. — Это понятно? 

Даяна сглотнула и медленно кивнула, не отрывая от него взгляда.

— Совместные чтения отменяются, у меня нет настроения, — отступление было ошибкой, но Анри не чувствовал в себе сил продолжать этот разговор. Ощущение беззащитности перед собственной пленницей оказалось нестерпимым и пугающим. 

Диббучка снова кивнула.

— И книгу я забираю. Твой поцелуй мне не понравился. В нем было недостаточно… страсти, — добавил Анри в детской попытке хоть как-то уязвить ее в ответ. 

Даяна не стала возмущаться и упрашивать, на что он втайне надеялся.

Дверь захлопнулась за спиной. Анри прижался к ней, тяжело дыша. Он чувствовал себя вымотанным сильнее, чем после многочасовой тренировки со шпагой. 

По лбу стекала капля холодного пота, а в глубине души зрело пугающее понимание, что и с этой диббучкой ничего не получится. 

Он не сможет заставить Даяну Эгмонт влюбиться ни силой, ни хитростью. 

[1] История реальная и очень страшная.