Попаданка с улицы Грёз

— Нам будет очень хорошо…

И тут же растаял под ней, заставив Катрин грохнуться на пол. 

— А нет, не будет, — хохотнул он над ее головой, снова конденсируясь из воздуха. — Я уже старенький, долго не могу. 

Катрин поднялась, проигнорировав протянутую руку. С досадой отряхнула одеяние, отворачиваясь, чтобы он не прочел по ее горящим щекам, как смущает ее эта ситуация.

— Ты это специально? 

— Уронил тебя? Нет. Сама видишь — не держу долго форму.

 Он словно издевался над ней, по-прежнему оставаясь обнаженным. 

— Оденьтесь, мессер, — потребовала Катрин.

— Все для тебя, дорогая. 

Тайберг замерцал, утрачивая материальность. Призрачное тело облек старомодный фрак — такие уже лет сто как вышли из моды. Распущенные волосы сплелись в короткую косичку. Некромант смахнул с плеча призрачную пылинку и подмигнул Катрин.

— Да. И я буду благодарна, если вы и дальше останетесь в рамках приличий. 

— Не обещаю. Брось, сладкая, какое смущение между супругами, — Тайберг прошелся вдоль книжных шкафов, изучая корешки. — Хорошая у храма коллекция.

— Почему ты называешь меня “женушкой”? — пассаж про “дураков” Катрин предпочла проигнорировать.

— Потому что мы связаны брачным ритуалом. Ты же сама только что читала.

— Я — невеста Света… 

— Ой, не дури. Нет никаких “невест света”, да и насчет самого Света я что-то сильно сомневаюсь. По крайней мере, такого, как рисуют ваши святоши — белобородый дядька на облаке. Монашество — добровольная аскеза для увеличения личной силы. Но тебе она не нужна, я и так поделюсь со своей ненаглядной.

Магия щедрою рекой хлынула от некроманта к Катрин. Монашка охнула и отпрянула, чувствуя, как ее захлестывает поток силы — слишком могучей, чтобы Катрин могла справиться с ней. 

— Извини, не рассчитал, — он подошел, ступая мягко, как кот. Остановился слишком близко, чтобы Катрин могла чувствовать себя в безопасности. И снова словно мигнул в пространстве, обретая плоть.

Обнаженный, хорошо сложенный мужчина. Немного сухощавый и уже не молодой, но подтянутый и опасный.

Против воли Катрин на ее щеках снова вспыхнул румянец. Приходилось прилагать усилия, чтобы не опускать взгляд ниже его груди — безволосой, с бугристым шрамом на левом плече.

Ей случалось помогать сестрам-целительницам в уходе за больными, и на голых мужиков Катрин в свое время насмотрелась в избытке.