Попаданка с улицы Грёз

А ей действительно нужен учитель… 

— А что будет, когда связь завершится? — спросила она, цепляясь за остатки рассудка. — Ты станешь… живым? — нет, настоящий вопрос не в этом. Сохранит ли Тайберг свои пугающие способности? Сможет ли по-прежнему растворяться в воздухе, проходить сквозь стены? 

Некромант пожал плечами.

— Не знаю. Не думаю, что хоть кто-то раньше ставил подобный опыт длиной в жизнь и смерть. Я и сам понятия не имел чем закончится ритуал, — тут он снова ухмыльнулся. — Стоило ожидать, что магия приведет супругов в одинаковое агрегатное состояние.

Но я даже не надеялся, что изменения будут происходить именно со мной… 

Это было подобно ведру холодной воды на голову. 

Монашка распахнула глаза, чувствуя себя молоденькой дурехой, которая растаяла от пары слов опытного ловеласа. 

— Вот как? И ты так легко приговорил меня к смерти? 

— Мне было скучно, — с обескураживающей честностью признался Тайберг. — Ты не представляешь, как тоскливо коротать вечность бестелесным духом. Кроме того, технически меня нельзя назвать совсем уж мертвым… 

— Что же ты не связал судьбу со своим драгоценным диббуком?

— Так и собирался изначально.

Но вокруг нее постоянно крутился инквизитор. Он силен и вполне способен уничтожить меня, если постарается. А потом я узнал девочку поближе и как-то жалко стало… 

— А меня, значит, не жалко? 

— Не особо. Никогда не любил храмовников. 

Это было обидно. Как внезапная пощечина.

— Ясно, — процедила монашка. — Спасибо за честность, мессер. 

Она выдернула руку из его ладоней и отступила к столу.

Собрала, разложенные книги и прошла вдоль полок, расставляя по местам.

— Не стоит, — голос был холоднее полярных льдов.

— Ты что — обиделась? 

— Брось, женщина, не дури! Ты ведь тоже пришла в мой дом, чтобы шпионить! И до сих пор не призналась зачем храмовники уже сотню лет лезут в особняк, будто им медом намазано.

Ах да — чары, подчиняющие драконов. Заветная цель, сулящая статус и власть, вдруг показалась Катрин мелкой, незначительной. 

Даже если удастся найти заклинание, от Тайберга ее это не избавит.

Монашка впервые осознала, что ее жизнь изменилась навсегда. Уже ничего не будет прежним.

— Эй, я к тебе обращаюсь… — на плечо легла рука. Катрин стряхнула ее, словно гадкое насекомое.

 — Исчезни, — попросила она, не чувствуя сил притворяться. — Или я за себя не отвечаю. 

В груди закипал темный огонь, угрожая выплеснуться на мерзавца. И даже мысль, что ее жизнь связана с некромантом, не могла сдержать магии.