Впрочем, не исключено, что платье было готово изначально, просто императрица рассчитывала вручить его Иолиль.
Я поднимаюсь.
Шини немедленно подаёт мне полотенце, смоченное в холодной воде. Умываться времени нет, а вот освежиться обязательно нужно. Холод помогает взбодриться, я буквально стираю с лица сонливость. Шини подаёт мне платье цвета топлёного молока и, в качестве украшения, кружевную накидку.
Я спускаюсь. Шини следует за мной.
– Ата спит?
– Да, юная госпожа. Позвать?
– Нет, не нужно. Шини, уверена, ты прекрасно справишься.
Папа в приёмном зале уже развлекает вестника беседой. На столе нетронутый чай и огромный короб. Я поспешно склоняю голову:
– Отец, господин вестник, доброго дня."
"Чай не тронут – это знак, что императрица нашей семьёй недовольна? Пфф, конечно, она недовольна! Полагаю, её величество в гневе. Но раз она открыто попыталась унизить Тенера, то у меня нет ни единой причины заботиться о её чувствах. К тому же её положение не кажется таким уж прочным…
– Доброго дня, юная леди Нишаль.
Примите дар её императорского величества.
Вестник встаёт, поднимает короб. Я помню, сколько весило моё свадебное платье, оно шьётся из тяжёлой ткани и расшивается серебряной нитью. Императорское свадебное платье – золотой. Но дело, конечно, не в цвете. Присланное платье вряд ли легче предыдущего. Приплюсовать вес деревянного ящика… Вестник, крепкий мужчина, держит короб с заметным напряжением.
Я должна принять тяжесть из рук в руки? Ха!
Папа поднимается из-за стола, явно собирается вмешаться, но этого допустить нельзя.
Зачем искать неприятности там, где я сама справлюсь? Я быстро сплетаю чары облегчения веса, сил уходит не так много, но всё же ощутимо. Я беру короб будто пушинку.
– Господин вестник, передайте, пожалуйста, её императорскому величеству мою глубокую благодарность. И, конечно же, я благодарю вас за заботу.
– Не стоит, юная леди. Доставить подарок от её величества мой долг.
Вестник заученно отвечает, а в глазах так и плещется потрясение.
Я, не выпуская короба, кланяюсь и ухожу.
Короб я отношу в комнату сама. Внешне – из уважения к её величеству. На деле же не могу я отдать такую тяжесть ребёнку. Шини, конечно, не совсем ребёнок, но тяжести носить ей вредно, а лишний раз показывать свой уровень владения магией не стоит.
Я ставлю короб на стол, падаю в кресло.
Подумать только, свадьба уже завтра…
А послезавтра папа возвращается в Самск, и будет совсем один.
