– Женщина при задержании…, – Ливей всё-таки срывается. – Генерал Омс, вы как никто должны понимать, что женщине не место на поле боя!
Я придерживаю Тенера за руку. Выпад в мою сторону грубый, но я по ауре вижу, что Ливей искренне за меня беспокоится и хочет защитить, неуважение тут совершенно ни при чём.
Генерал шумно фыркает и, не сдержавшись, сгибается пополам и хохочет.
Тенер наблюдает равнодушно, а мы с Ливеем – с некоторым недоумением. Отсмеявшись, генерал вытирает выступившие на глаза слёзы, выпрямляется:
– Простите.
Я свою жену, тогда ещё будущую, на поле боя встретил. Она обрезала волосы, выдавала себя за парня. До сих пор не знаю, как она исхитрялась скрывать правду. Она от рядового до капитана дослужилась прежде, чем я случайно увидел, кто она на самом деле. До сих пор подозреваю, что это не я такой внезапный, а она, хитрая, нарочно тогда разделась…
Генерал расплывается в улыбке, во всю ширь лица проступает умиление. Генерал даже глаза прикрывает. Всё, нырнул в воспоминания, для общения потерян.
Тенер тихо хмыкает. Видимо, он эту историю знал. Наверное, ещё и поэтому на меня спокойно реагирует, знает, что девочки бывают разные, а не только птички-невелички и змеючки в сиропе.
Экипаж трогается, выворачивает обратно на проспект. Я мысленно продумываю план действий. Хотя о чём там думать? К дому подойдём пешком, я прощупаю защиту… Тц, снести – легко, незаметно взломать – задачка повышенной сложности. Впрочем, справиться должна. В крайнем случае постараюсь нейтрализовать защиту разом, чтобы сигнализация не сработала.
Авось, не сразу заметят.
– Ни-ни, готова?
Я набрасываю на нас четверых отвод глаз.
– Да. Сейчас мы четверо почти невидимки, нас не будут замечать даже в упор, поэтому следите, чтобы ни в кого не врезаться.
Генерал моментально выныривает из сладких грёз, взгляд, подёрнутый пеленой, обретает ясность, становится цепким, да и сам генерал подбирается, движения становятся хищно-плавными. И не скажешь, что генерал стар, такой толпу молодёжи как щенят разбросает и не запыхается.
Матёрый хищник.
Богатые кварталы почти безлюдны, здесь сплошняком высокие заборы, скрывающие приусадебные сады и дома. Ни магазинов, ни тем более уличной торговли, тишину нарушают лишь редкие экипажи. Оживление наступает, когда чиновники утром отправляются на службу, или днём, когда они возвращаются.
Мы открыто идём пешком, скрыть экипаж было бы труднее, да и потом бы отвод глаз спал. Нет уж, пройдёмся.
