Сколько же я таращилась вникуда невидящим взглядом?
По моему указанию слуги усаживают Тенера на трон, дочка поправляет полы императорской мантии, традиционно чёрная, щедро расшитая золотом.
Я позволяю горничным помочь мне пройти в ванную и на некоторое время снова отключаюсь, проваливаюсь в себя – так легче. Я лишь краем сознания отмечаю, что меня оборачивают в полотенце, просушивают волосы, собирают в причёску, закалывают гребнями. Мне помогают одеться. Я выдыхаю с облегчением.
Скорее, отпустите меня уже. Я хочу уйти.
– Мама, не надо! Мама!
Мальчишки, хотя какие они мальчишки, взрослые мужчины, держатся, а вот младшая дочка срывается.
– Прости. Но я правда слишком устала… Держитесь друг друга, берегите себя и будьте счастливы.
– Мам…
Я сажусь на трон внутри куба, глубоко вдыхаю и активирую гигантский артефакт, щедро вливаю весь резерв до последней капли. Раздаётся лёгкое шипение, куб стремительно заполняется прозрачным… Гелем? По консистенции ближе к воде, но одежду не мочит. Гель поднимается до груди, до шеи, заливает с головой.
Дышать становится нечем. Я закрываю глаза.
Прощайте…
Сейчас куб заполнится полностью, и через каких-то пять минут гель полностью затвердеет, обратится в идеально-прозрачный камень.
Время для наших с Тенером оболочек остановится.
Кислорода не хватает, но я не теряю сознания, а чувствую воздушную лёгкость и отрываюсь от трона, взлетаю.
– Мама?!
Быть привидением мне ещё не доводилось. Кажется, это своеобразный подарок оператора. Со стороны наши с Тенером оболочки прекрасно смотрятся.
Чудом, самым настоящим чудом, рука Тенера соскользнула с подлокотника и оказалась поверх моей руки. И головы мы наклонили друг к другу, со стороны кажется, что глаза не закрыты, как у мёртвых, а лишь полуприкрыты, и мы смотрим друг на друга.
Я в чудеса не верю. Оператор? Скорее всего. В камне мы с Тенером будто помолодели. Нет, морщины никуда не исчезли, но выглядим не дряхлыми стариками, а достойными правителями.
Я дарю прощальную улыбку детям.
Жаль, не увижу, какую гробницу для нас возведут.
Почему-то мне упорно кажется, что она станет храмом.
И наступает темнота, с которой начнётся моё седьмое перерождение.
Эпилог 2
Воспоминания – редкий подарок. Чаще души считают воспоминания слишком личными и отказываются делиться. Всё верно. Я бы своими тоже не делилась. Нишаль, наверное, была слишком шокирована обрушившейся на неё правдой, поэтому и не задумалась, разрешали. А, теперь уже не важно.
Перед глазами разворачивается кино.
