Отцу неприятно видеть меня таким? Отец разочарован?
– Ваше высочество, карета подана.
Я поднимаюсь, выхожу. В спину впивается буравящий взгляд вестника. С трудом удерживаюсь, чтобы не передёрнуть плечами. Ещё большего труда стоит не потянуться к магии. Иногда мне кажется, что я не полностью лишился дара, но любая попытка обратиться к силе заканчивается приступом. Впрочем, в последний год приступы случаются и сами по себе. Всё чаще, жёстче…
Сев в карету, я отстёгиваю ремешок, удерживающий тяжёлую штору, и плотная ткань скрывает от меня улицу.
Или меня от улицы?
Зачем я понадобился отцу? Я давно не жду хороших новостей…
Дорога от моего дворца до императорского занимает чуть больше четверти часа. Видимо, вестник намекнул возничему, что стоит поспешить.
Карета останавливается, и снаружи раздаётся голос Гая:
– Ваше высочество, мы прибыли к главным воротам императорского дворца.
Задерживаться нельзя, я спускаюсь, и карета немедленно отходит. Во дворец я войду один, не считая сопровождающего меня вестника.
Вместе с магией ушла и привилегия пользоваться паланкином…
Я приближаюсь к воротам, и караульные отдают честь.
Хоть что-то не изменилось.
За воротами меня встречает секретарь отца:
– Ваше высочество, его императорское величество примет вас в Белой беседке у пруда с лотосами.
– Благодарю.
Совпадение или отец знает, что Водяной сад мой самый любимый на территории дворца? Сад располагается между собственно дворцом и боковым залом для летних приёмов на свежем воздухе.
Стена тростника скрывает беседку.
Секретарь жестом показывает, что дальше я могу идти один. Без доклада? Хм… Извилистая дорожка выводит меня к заросшему пруду, зелёные листья почти полностью скрывают водную гладь.
Я поднимаюсь по широким ступеням.
Отец один. Перед ним чайник, наполовину выпитая чашка. Для меня чашки нет. Понятно…
Я склоняюсь, прижав правую руку к груди:
– Ваше императорское величество.
Отец поднимает чашку, делает глоток. Его взгляд устремлён на лотосы. Я примерно догадываюсь, что будет дальше, и как только отец опускает опустевшую чашку на столешницу, делаю шаг вперёд, беру чайник, наливаю вторую или, судя по весу чайника, третью порцию – исполняю роль слуги.
Ничего зазорного, но когда я был магом… Отец одобрительно кивает, поднимает чашку.
– Тенер, близится твоё двадцатипятилетие, – отец задумчив, и взгляд его всё ещё блуждает среди лотосов, говорит со мной, но будто и не со мной.
До дня дня рождения ещё несколько месяцев.
– Да, ваше императорское величество.
