– Письмо? – Ника подлетает к окну и легко распахивает раму.
Облетев её, самолётик пикирует мне в руки.
– Разверни, это письмо, – советует Ника.
Я растягиваю крылья, разворачиваю бумажку. И сразу узнаю почерк Арендара.
«Через десять минут выйди на крыльцо женского общежития.
А».
На этот раз никакого письменного этикета, зато невооружённым глазом видно неповторимый стиль принца: выйди и всё, возражения не принимаются. Но после таких извинений… Окинув взглядом великолепные апартаменты, вздыхаю: будет жаль, если всё это снесёт разбушевавшийся драконище.
Так что на крыльцо выйду, от меня не убудет.
А вот удастся ли поговорить с Арендаром при новых установках дорогого Эзалона о не приближении к принцам на тридцать метров – ещё вопрос.
Глава 16
На улицу отправляюсь сразу: если Арендар будет ждать на крыльце, а меня станет откидывать на тридцать метров, я просто не смогу выйти, даже докричаться не получится.
– А вот и моя красавица! – Геринх подскакивает с ближайшей лавки и фривольной походкой направляется ко мне.
– Не так-то просто до тебя добраться, Лерусик.
Такие поползновения надо пресекать сразу, но восторг от прелестной комнаты ещё кружит голову, поэтому голос звучит недостаточно строго:
– Не твоя. И лучше тебе сейчас уйти.
– Ну что ты, после стольких усилий я просто не могу отступить.
– Твоё выступление с доспехами, бесспорно, было показательным, но вряд ли это можно назвать сверхусилием, после которого от меня нельзя отказаться. – Оглядываюсь в поисках Арендара.
Что-то мне подсказывает, что Геринху не поздоровится, если принц увидит его со мной.
Геринх вскакивает на крыльцо и нависает надо мной, посверкивая жёлтыми глазами:
– Этим мои усилия не ограничивались, моя прелесть.
– Что-то не заметила. – Пытаюсь отступить в сторону и оглядеться, но Геринх снова загораживает обзор на аллею и начинает загибать пальцы:
– Как это не заметила? Я героически сдержался, когда ты меня ударила. Принёс цветы, хотя их очень трудно было достать в столь краткий срок.
Потом я позаимствовал защиту для самого ценного, – он похлопывает новенький металлический гульфик. – И из-за этого едва не распрощался с жизнью. Цветы, кстати, дважды дарил. А ещё я написал для тебя песню. И всё это ты приняла, как и твоего обидчика.
Отчаявшись увидеть за его широкой мускулистой грудью хоть что-то, поднимаю взгляд:
– Приняла обидчика?
– Ну, Гаддака. Он же тебя оскорбил, – Геринх морщится.
