Да и долго ли я бежала, прежде чем запыхалась? Кажется, недолго, а после всех тренировок должна бегать на ура…
Под ногой вспыхивает что-то красное, и свет разливается в стороны переплетёнными линиями-дугами, образуя большую, на всю озарившуюся поляну, печать.
Посередине неё, среди клеток, стоит существо. Красное сияние освещает его тонкие ножки, странно вывернутые ручки, в одной из которых висит что-то тёмное. И зубы. Огромные кинжальные зубы в приоткрытой пасти порождения бездны.
Я медленно, очень медленно убираю ногу с внешнего контура его печати, но она продолжает светиться, озаряя меня, деревья вокруг и тварь, медленно закрывающую пасть.
И следом за верхней частью пасти, точно крышка шкатулки или верхняя половинка матрёшки, поднимается маленькое тельце с руками. Пасть захлопывается, теперь разворот рук вполне естественный, и у порождения есть не только рот, но и лицо – пепельно-серое лицо Фабиуса с горящими алыми глазами.
Так вот кто… это он… Я же видела, как он ходил по тропинке в лес, и дверь была открыта у той самой тропики.
Нужно было догадаться…
– Я ничего не видела, – шепчу я, пятясь, пока не упираюсь в шершавый ствол дерева.
– Валерия, – оба рта твари расплываются в зловещей ухмылке, – ты даже не представляешь, как я рад встрече.
Это абсолютно не взаимно.
Его движение настолько стремительно, что я едва успеваю отшатнуться от дерева. Подрубленное ударом, оно валится на пентаграмму, а я срываюсь на бег – подальше от алого сияния и воняющей твари.
Несусь зигзагами. От ударов Фабиуса трещат и подламываются деревья.
– Куда же ты? – мерзко хихикает он.
Удар по ногам швыряет меня на землю, я кубарем качусь по мягкому мху и больно врезаюсь в поваленное трухлявое дерево.
– Ну что, посмотрим, какая ты на вкус? – похихикивает смердящий Фабиус.
Его ручка стальными тисками сжимается на лодыжке. Я хватаюсь за дерево, но оно крошится в пальцах. Фабиус тащит меня по земле вместе с мохом, с вырывающимися следом за мной кустиками.
– Помогите! – я вырываюсь, вцепляюсь в дерево до боли, но мышцы ноги жутко натягиваются: кажется, Фабиус сейчас оторвёт мне ногу! Мои пальцы соскальзывают с коры. – Спасите! Кто-нибудь! Помогите!
Тряхнув так, что у меня искры из глаз посыпались, Фабиус прибавляет шаг. Не успеваю опомниться, как он втаскивает меня в алый свет печати. Тянет к её центру, хотя я впиваюсь в траву поляны. А потом всё тело сковывает паралич, и меня бросают на что-то меховое.
