– По кому слёзы? На чьих похоронах плясать будем?
Всхлипнув, с трудом разбираю сквозь пелену слёз белую морду с чёрными глазами.
– Повелитель, – выдыхаю я. – Он умирает, умирает. А я не знаю, я… Ты знаешь, как ему помочь?
– Во-первых, не он, а она, это самочка. Во-вторых, конечно знаю, Повелитель я или кто?
Слёзы мгновенно высыхают, и я отчётливо вижу перед собой самодовольную кошачью морду с дьявольскими чёрными глазами. С надеждой уточняю:
– Правда?
– Да. – Он вскидывает кустики бровей. – Вопрос в том, получится ли у тебя ей помочь.
***
На сердце тревожно. Вроде понимаю, что мисс Клэренс позаботится о зверьке, но кажется, что, оставляя его – её – на целительницу, я предаю Пушинку. Она так жалобно смотрела на меня, когда я отправлялась «в туалет»…
И вот теперь я открываю окно туалета на первом этаже больничного корпуса, а самой страшно: вдруг Повелитель обманул, и нет никакой драконьей книги, в которой описаны особенности этих магических паразитов и способы их лечения, нет никакого целебного артефакта?
– Повелитель, ты уверен, что другого способа нет?
Следящий за мной кот мотает головой:"
"– Сам я только артефактную ложку добуду, но нужную книгу не достану, а Дегон её не отдаст.
Драконы вообще очень нервные и жадные, скорее удавятся, чем дадут что-то своё, а тут ещё на его территорию, в его сокровищницу фактически, вторглись другие драконы правящих родов, командуют. Нет, Дегон скорее нужную книгу огнём спалит, чем тебе даст хоть одним глазком посмотреть, ты же с другим драконом водишься.
– Как вы с ними живёте? – Забравшись на подоконник, выглядываю: высоковато.
– Да у нас так-то выбора нет. Это же драконы, самая-самая магическая раса, их на хромой козе не объедешь и так просто не подвинешь.
Пока он сетует на могущество драконов, я разворачиваюсь и, свесившись с края, отталкиваюсь от подоконника. Приземление на газон получается мягким и почти беззвучным. Отлично: мои охранники под дверью не услышат. Счастливо им сторожить пустой туалет!
– Лови меня, – требует Повелитель.
– Только когти не выпускай, – шёпотом прошу я.
Белый меховой комок ударяет меня в грудь, я едва удерживаю равновесие:
– А ты тяжелее, чем кажешься.
– Сама толстая, – фыркает Повелитель.
Неправда! Сжимая его в руках, уношусь прочь от больничного корпуса, и в сердце почти не ёкает от настойчивой мысли, что по газонам бегать нельзя.
Пробираюсь дальними аллеями и медленно, чтобы не привлечь внимание патрульных. Тут их столько, что никакой культ Бездны не страшен.
