А потом – темнота обморока.
Очнулась я уже в медпункте. Оказалось, это мальчишки, насмотревшись вечернего фильма о вампирах, – прибила бы вожатого, который разрешил это смотреть, – решили подшутить над девчонками. Раскрасили себя белилами и красной тушью, скрутили из бумажек клыки и пошли на дело, а попалась я. Неделю потом заикалась и спала только у вожатой. До сих пор Хеллоуинские маскарады и даже фильмы вроде «Сумерек» – не для меня, аж мороз по коже. А тут… тут…
Смешки выводят меня из оцепенения. Вампир сощуривает тёмные глаза.
Отшатываюсь. Жуткая улыбка профессора исчезает, он прикладывает палец к сомкнувшимся губам и оглядывается на аудиторию.
Зал стихает.
Профессор снова обращает ко мне бледное изящное лицо. Смотрит так пристально, словно читает мысли.
Глава 4
Отступаю на несколько шажочков, быстро оглядываю его массивную фигуру в хорошо подогнанном бархатном костюме, дополненном плащом. Вампир ведь вампиром – прямо как в фильмах. Здесь людей кусают? А плащик зачем? От солнышка прятаться, чтобы не сгореть? А в зеркалах настоящие вампиры отражаются? В мышей превращаются? Размножаются кусанием? Вечная молодость, все дела?
Неуловимым движением профессор оказывается рядом.
– Солнце Эёрана для нас безвредно. Я отражаюсь, превращаюсь, – томно шепчет он. – А на обращение в вечно молодых у нас, дорогая человечка, огромная очередь. Но вот просто укусить, если попросишь… – Его дыхание касается моей кожи. Вздрагиваю. Он рыкает. – Ам!
Подскакиваю. Кто-то усмехается. К лицу приливает кровь, я стискиваю кулаки.
Гневно смотрю на профессора. Он… он… его бы колом осиновым! И чесноком…
Он снова усмехается и громко заявляет:
– Чеснока не боюсь. А зубочистки у меня осиновые.
Мысли он мои, что ли, читает? Лицо печёт ещё сильнее. Не знаю, куда деться.
– Валерия мысли ваши я не читал, лишь видел отголоски образов. – Профессор милостиво взмахивает рукой в сторону зала. – Садитесь.
Садист. Изверг.
Поминая его самыми недобрыми словами, я с трудом поворачиваюсь к вампиру спиной и нетвёрдой походкой прохожу мимо отгороженной ложи – наверное, для особых учеников или комиссий.
Парты заняты почти полностью, я направляюсь к задним рядам – от греха подальше. Конечно, на меня все смотрят. Многие улыбаются.
Опять публично опозорилась.
– А что, на Терре правда так вампиров боятся? – слышится чей-то звонкий шёпот.
– Очень, – отзывается профессор.
– И что, даже обратиться не хотят? – удивляется ещё кто-то.
– Совсем не хотят, даже сопротивляются!
– Совсем дикие.
