– Мне столько всего надавали в столовой, когда узнали, что для тебя.
– Ну прямо «столько всего»?
– Да почти все варианты блюд пришлось нести. Сказали, им велено тебя хорошо кормить. Ну и представь, иду я с этим всем добром, чуть не падаю, а у нас дверь нараспашку, сковорода валяется, и тебя нигде нет. Я чуть всё не выронила. Потом, правда, услышала, что тебя принц на руках нёс…
Я почти готова разрыдаться: наверное, об этом говорит вся академия.
– …узнала, что ты попала к мисс Клэренс, и меня не пустили, представляешь.
После этого я, конечно, уже не могла спокойно заниматься делами.
– Прости, что из-за меня тебе пришлось столько всего нести.
– Ничего, пригодилось стресс заесть. Да и пустую посуду сдавать удобнее, чем самой готовить и мыть. Кстати, очень жаль, что ты не попробовала рыбного пирога.
Иду и думаю, как бы потактичнее сказать, что стресс лучше не заедать? Наконец нахожу достаточно нейтральную формулировку:
– Стресс лучше забивать: представить на месте подушки причину стресса и бить.
Попробуй.
– Это как-то по-мужски, – морщит носик Ника.
Сверху раздаются хлопки. Крылатое существо с наездником в синем мундире пикирует к администрации. С другой стороны мчится такое же, они ловко расходятся в воздухе и приземляются возле общей цели.
Несколько мгновений я продолжаю смотреть на опустевшее небо.
– Впервые видишь почтовых грифонов? – удивляется Ника. – Ах, да, ты же вчера, когда они тут разлетались, уже к целительнице загремела.
Проходящие мимо студенты отводят глаза.
– О, почти пришли! – Ника припускает к зданию из коричневых блоков. – Ну надо же, даже у столовой охрану поставили. Наверное, это из-за нападения сектантов."
"Следом за ней я проношусь мимо суровых дядек в красных мантиях. Ника рывком распахивает массивную дверь с ручкой в форме драконов. И пока я наслаждаюсь ароматом еды и оглядываю зал с витражными окнами и большими, человек на тридцать, столами, она с двумя подносами занимает очередь у раздачи.
Если не считать интерьера в стиле средневекового замка, вполне себе обычная студенческая столовая. Мельком оглядев уставившихся на меня студентов, встаю в очередь за Никой. Здесь ароматы такие сильные, такие аппетитные, что желудок сжимается, и меня охватывает тревога: как бы не заурчал. В повисшей тишине это прозвучало бы неприлично громко.
Впрочем, мёртвая тишина почти сразу сменяется бурным перешептыванием.
Изображаю, что мне всё равно.
