– Получается, – кивает Арендар и, продолжая смотреть в лицо, осторожно тянет к выходу.
Только у двери он отводит взгляд и, отворив её, отрешённо уставляется перед собой. Его жилище просторным коридором, двустворчатыми резными дверями, шёлковыми обоями и натюрмортами в золотых рамах напоминает музей. Заходящее солнце золотит большие окна. Судя по открывающемуся виду на аллеи, мы на втором этаже. Наши шаги гулко отдаются в тишине большого дома, вторит им шелест подола.
В окнах за поворотом открывается вид на административное здание с острыми шпилями.
По узорам трёхцветного паркета мы проходим к лестнице. Дверь возле неё приоткрыта, за ней – набитые книгами шкафы до высоких потолков, и даже лесенка для изучения верхних полок, как в фильмах. Библиотека, судя по всему, огромная, вот бы там поискать информацию о моей заблокированной способности.
Подхватываю подол, степенно спускаюсь по лестнице. Арендар снова смотрит на меня, слегка улыбается, я улыбаюсь в ответ. В его позе и походке уже меньше напряжения.
С лестницы мы почти сразу попадаем в небольшую столовую. Слева, почти загороженный двумя креслами и столиком, бодро полыхает камин. Справа у окна сервирован овальный стол, в бутылках и бокалах отражаются огненные блики.
Арендар подводит меня к этому столу. Отодвигает стул. И когда я начинаю присаживаться, он поднимает стул и меня вместе с ним, аккуратно задвигает.
– Э… спасибо, – схватившись за столешницу, выдыхаю я, не понимая: то ли он силу всё же не рассчитал, то ли у них принято так девушек подсаживать.
– Не стоит благодарности. – Арендар устраивается напротив.
Смотрит на меня. Молча. Испытующе. И у меня внутри всё начинает подрагивать.
– Мило тут у тебя. – Оглядываю комнату, но то ли от волнения, то ли от смущения едва замечаю богатое убранство. Даже не могу сказать, натюрморты оправлены в золотые рамы или пейзажи. – Ничего, что я так по-простому с тобой разговариваю? Ты же принц, наследник…
– Всё хорошо. С мамой… с мамой мы наедине всегда общались так, по-простому.
– Он опускает ладонь на стол, и кончики его пальцев мягко касаются моих. – Она тоже из непризнанного мира.
От его прикосновений по телу пробегает волна то ли тепла, то ли дрожи, и сердцебиение учащается. И, кажется, к щекам приливает кровь.
– Мм. – Отчаянно хочу избавиться от ощущения неловкости. – Слышала, она пропала.
– Да, когда мне было одиннадцать, она вышла в сад, и больше её не видели.
