Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

Юбки с высокой талией застегивались на ряд маленьких пуговичек или стягивались ремешками, делая фигуру похожей на песочные часы. Было в гардеробе несколько платьев поскромней — с глухим воротом и длинным рукавом.

— Магичкам по статусу так положено одеваться, — пояснял мой товарищ. — Чтобы сразу было видно, кто перед тобой. А еще только им… то есть вам дозволено ходить простоволосыми.

Такой гривой трясти? Да ну. Это ведь неудобно. Я бы постриглась, но здесь этого не поймут. И жаль волосы шикарные, у меня таких отродясь не было.

— Хорошо, что колпаки и мантии в звездочку не положено носить, — бормотала я, убирая все это добро в шкаф. — Ой, а это что такое?

Открыв одну из коробок, я обнаружила там… зеркало! Самое настоящее, в тяжелой дубовой раме. Аккуратно поставив его на полку, я заглянула в глаза новой себе.

Эллен была красивой. Кожа гладкая, на щеках нежный румянец. Брови темные и красиво изогнутые, нос прямой, губы в меру пухлые, скулы высокие. Внешность яркая, как будто даже «отфотошопленная».

Было бы мне лет двадцать-двадцать пять, я бы запищала от восторга. Но сейчас я видела не просто симпатичную мордашку, а… проблемную мордашку. Недаром красивых женщин раньше считали ведьмами и жгли на кострах. Во все времена делали им непристойные предложения и считали ходячими куклами. Наличие мозга у них отрицалось.

— Ну, чего скисла? — Пискун спланировал мне на плечо и уселся там, как пиратский попугай. — Я же говорил, что моя хозяйка красивой была.

— В этом мире я собираюсь рассчитывать только на себя. Или ты еще не понял? Да и твоя хозяйка, кажется, от навязанного брака в эту глухомань сбежала.

— Ой, ладно-ладно, не ворчи, — пушистый болтун завозился, устраиваясь поудобнее.

Вечер уступил место ночи, на небе загорелись первые звезды. Я разожгла магические светильники и укуталась в плед — в доме стало свежо. Из окон потянуло прохладой и влагой, во дворе выпала роса.

В чудо-чемодане было еще много всякой всячины. Особенно меня порадовала бумага. Да, она была зернистой и желтоватой, а вместо ручек — писчие перья и чернила. Испоганив неуклюжими попытками целый лист, я на время оставила затею научиться писать пером и взяла большие толстые карандаши, которые тоже мазались. Но так хоть у меня был шанс нарисовать эскизы для мастеров, к которым я собиралась наведаться завтра.

Только вот художник из меня очень не очень.