Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

— Делла, чего ты там мнешься? Я с радикулитом и то хожу быстрей. Если так и будешь копаться, отправлю обратно к матери! — прикрикнула она на девушку.

Точно ученицу с собой привела. Испугавшись угрозы, девица приподняла пальчиками подол и взбежала по ступенькам.

Вайс пожелал удачи и ушел, а Келен провел нас в дом…

Внутри было так же мило и аккуратно, как и на улице. В окна с чисто вымытыми стеклами струился солнечный свет, на подоконниках громоздились цветочные горшки в горошек, а шторы пастельного оттенка добавляли атмосферы прованса.

Келен помог сварливой старухе подняться по лестнице, напоминая, что свои деньги она в любом случае получит. Я была готова отдать ей даже свою долю, лишь бы не слышать ворчания.

Мы с ее ученицей, Деллой, первыми оказались наверху и посмотрели друг на друга. Я прочитала на лице девушки плохо скрываемое любопытство, но, смутившись, она быстро отвела взгляд.

Выходит, не всех акушерок запугали и разогнали Лейн и компания. Кто-то наверняка остался и продолжает работать, а некоторые, как Крелла, готовят преемниц.

Из комнаты с распахнутой дверью выглянула женщина в сером чепце.

— Кто там пришел, Мэгги? — раздался надтреснутый женский голос.

— Кажись, повитуха явилась, — ответила Мэгги и махнула пухлой рукой. — Прошу, сюда… Хозяйка вот-вот разродится.

Не дожидаясь повторного приглашения, я бодро зашагала вперед. За спиной шипела бабуська, но я старалась игнорировать колкие выпады. Что поделать, старшее поколение всегда будет считать, что они все знают лучше.

Но уже на пороге комнаты бабуля обошла меня, словно гонщица Формулы-1. Вырвалась вперед, оставив меня глотать пыль из-под дымящихся пяток. И куда только радикулит делся⁈

Пока она крутилась возле роженицы — молодой женщины лет двадцати пяти, спрашивала какие-то приметы и заставляла распустить косу, я поставила на стул чемоданчик. Облачилась в халат, волосы спрятала под медицинскую шапочку и вооружилась стетоскопом.

— Давно чувствуете схватки?

— Да с вечера, — устало ответила роженица, которую звали Адиль.

У нее были большие красивые глаза, только веки отекли от недосыпа, а лоб прорезала болезненная морщинка.

Почувствовав признаки приближающихся родов, она ходила по дому, поднималась по лестнице, пыталась делать домашние дела. Ночью вертелась с боку на бок, думала, родит сама, как и ее мать, и тетка, и сестра.

Но утром боль стала такой невыносимой, что Адиль отправила мужа уже хоть за кем-нибудь.