— Кто купил у вас товары, признайтесь, это Убарвафыг Уброб Хатнарфорант Укр Маркорк? — он назвал имя, я так поняла, одного из оставшихся двоих. — Он же хотел взять всю партию целиком, да и вы тоже не хотели продавать частями?
— Я не могу разглашать условия сделки, — сориентировался Рохеис, глядя на купца с безмятежной улыбкой. — Но я решил не продавать сразу все, а кое-что приберечь для вас, как для своего хорошего партнера. Я ведь знаю, как важны водяные амулеты в тех пустынных районах, куда ходят ваши караваны… впрочем, конечно, если вам они не нужны, я быстро смогу найти покупателя.
Торг вышел бурным, Альфе… короче, партнер Рохеиса торговался активно и артистично, внешне никогда бы не сказала, какие эмоции борются в его голове, но благодаря мне Рохеис читал его, как открытую книгу. Я видела, что сперва Рохеис сомневался в моих способностях, но потом доверился и стал на них полагаться, несколько раз даже пытался подняться и откланяться, но каждый раз был остановлен сильным поднятием цены.
К моменту, когда мы, наконец, покинули гостеприимного хозяина, в папке у Рохеиса был подписанный контракт, сумма в котором втрое превышала то, на что он рассчитывал. Он выглядел окрыленным и едва ли не пьяным от этого успеха.
— Нужно быстрее съездить к следующему купцу, пока до него не дошли слухи, — попыталась вразумить я Рохеиса.
— Да ладно вам, Альфемарсет Ифартор не станет таким делиться…
— А его слуги? Вы уверены, что никто из них не расскажет о том, что он сегодня заключил сделку? Слуги все видят и все знают, новость будет разнесена по городу уже к вечеру.
Рохеис покосился на меня подозрительно, но затем кивнул. Потом с тяжким вздохом незаметно погладил себя по животу — разумеется, в следующих гостях нам вновь предложат огромный стол. По законам гостеприимства следовало попробовать от каждого блюда, это я, как женщина, имела право «беречь фигуру» или привередничать, а ему придется второй раз пообедать.
— Ладно, поехали.
Передвигались мы на палантине, куда Рохеису приходилось заносить меня на руках. В Халифате ездить в городе на лошадях или верблюдах считалось неприличным и разрешалось только стражникам, вестникам и только что прибывшим караванщикам — и то только до конюшен. Благодаря этому, конечно, в городе было относительно чисто на улицах, но по мне это было весьма неудобно, я бы предпочла ехать в карете.
