— О, уверяю, твое тело меня не интересует и то, что ты не окажешься в доме удовольствий, прописано отдельным пунктом. Поверь, к тебе как к женщине у меня нет никакого интереса, стар я для этого уже. Так что соглашайся и закончим с этим, я домой хочу, мне вредно столько времени находиться на солнце.
Как мило.
— И какова же будет оплата моего рабского труда?
— Ты будешь получать тысячу золотых в год.
Двадцать тысяч золотых по тысяче в год — двадцать лет рабства. Отличная перспективка наклевывается!
— Очень щедрая зарплата для секретаря, — заметила я.
Он рассмеялся. Кажется, я тут самый крутой стендапер.
— Что ты, девочка. Мне не нужен секретарь. Мне нужен маг.
«Знает», — пролетело в голове. Что ж, этого следовало ожидать, вопрос в том, как много он знает.
— А вы… — я запнулась, пытаясь подобрать синоним к слову «боитесь», это был явно не тот человек, про которого следовало так говорить, — а вы уверены, что можете заставить мага делать, что захотите?
Он развел руки, будто пытаясь охватить ими всю бескрайнюю пустыню:
— Ты ведь маг воды.
А здесь нет никакой воды. Благодаря моим замечательным воспитанникам, — он кивнул на полуорков, — мы за полдня ушли от города и побережья на расстояние трех дневных переходов. Здесь поблизости нет никаких оазисов, никаких источников, ничего. Здесь ты — простой человек, обычная женщина, да еще и немощная. Тебе некуда бежать, у тебя нет выбора. Соглашайся.
— А если я сперва соглашусь, а потом, оказавшись поблизости от воды, попытаюсь вас убить? — спросила из интереса.
Он рассмеялся.
— Ты же издалека, я знаю. Когда на человека одевается магический ошейник, он уже не может перечить приказам своего хозяина. Все, что я прикажу — ты сделаешь. И есть несколько главных приказов, которые отдаются каждому рабу: не вредить хозяину и его семье, если они не вредят хозяину и нет такого приказа. Не вредить себе и не пытаться совершить самоубийство. Дальнейшее — зависит от контракта. Поверь, у тебя будут хорошие условия.
Состроила на лице скучающее выражение:
— Простите, что-то мне это предложение не интересно.
Старик кивнул и не сдвинулся с места, как и его люди. Я уже ожидала, что бить начнут, но никто на мои слова не обратил никакого внимания. Купцу принесли тарелку со фруктами, и он, развалившись поудобнее на подушках, принялся их поедать, прищуриваясь и чавкая от удовольствия. То есть ломать собирались мягко, давя на психику.
