Водяная магия, запущенная извне, работала исправно. Теперь пункт два. Я закусила губу, но все же заставила себя нырнуть внутрь сети, подобрала хвост, чтобы оказаться полностью внутри, и только после попробовала вновь.
Магия работала.
То есть сама сеть и ее части, а так же корабль или не замагичены, или эта магия уже сломалась. Или срок ее действия просто кончился, ведь прошло несколько дней.
Меня вдруг обдало эмоцией возмущения и неодобрения. Я резко обернулась и увидела перед собой Кракена. Ему не хватало только закатанных к небу глаз и сложенных на груди щупалец, чтобы являть собой образ родителя, укоряющего свое дитя в безрассудстве.
Я дернулась, и чуть не упала, запутавшись в сети. Он попытался помочь едва ли не всеми щупальцами одновременно, с трудом удалось донести до него, что он делает только хуже и больше все запутывает. Только когда он убрал, наконец, лишние конечности, я смогла найти выход из сетчатого мешка и спокойно поплыть рядом.
«Опять поплывешь смотреть за врагами?» — спросил он недовольно, следуя за мной.
«Поплыву,» — ответила без сомнений.
«Не проще было бы их убить? Я могу убить,» — предложил с надеждой.
«Мне нужна от них информация,» — передала я.
К сожалению, это была опять слишком сложная абстракция, чтобы он понял. Я пыталась привести примеры с узнаванием тайного плана врага во время войны, но для морского монстра это было непонятно. Убей для самозащиты или для еды — это для него понятно, а сохранять жизнь врагу — зачем? Вдруг он нападет снова, зачем рисковать?
Глава 22"
"Я вновь следила за людьми, пыталась поймать их на использовании магии.
Были разные варианты того, почему они могут ее иметь, но скрывать. Например, она не может помочь в сложившейся ситуации. Например, сжечь мне голову они могут, а разжечь костер — нет, вот и мучаются, бедные. Или ее запас конечен и весь истрачен на текущий момент. Да я вообще не знаю принципов, по которым работает их магия, могу только гадать, используя за основу наши игрушки и книжки — такой себе источник информации.
Самыми неприятными вариантами было бы, что люди подозревают, что я за ними могу следить и готовятся напасть в случае, если я покажусь. Хотя это и попахивало манией преследования, но, как говорится, тот факт, что у тебя мания, не означает, что за тобой никто не следит. А то, как меня выловили неожиданно и с одного заброса сети намекало, что акция была подготовлена и спланирована.
Поэтому я давила в себе жалость к этим людям и следила, пытаясь понять, что делать дальше.
