На каменную плиту обрушиваются алые вихри, приносящие младших судей, и когда те рассаживаются на скамье, наступает тишина.
«Арен, Дегон связан магией, даже рот замотан», — передаю я.
«Шарон наслаждается властью над ним».
— Обвиняемый, — разносится над амфитеатром громогласный возглас, — склони голову перед главой рода.
Магические путы рывком опускают морду Дегона близко к кипящей на дне сферической клетки лаве, почти обмакивает в нее.
У меня перехватывает дыхание, я подаюсь вперед, и Арен обхватывает меня за плечи.
С неба на площадку перед троном обрушивается огненно-алый вихрь. Пламя распадается, но телепортировавшегося рассмотреть в неистовых потоках его алой магии я не могу.
— И что это значит? — строгий голос императора запускает волну перешептываний на нижних рядах амфитеатра.
Я снова глушу зрение Видящей. Перед троном возвышается статный мужчина в алой броне и с рубиновым венцом на голове. Только это не Шарон Фламир. Это его старший сын Тавегрин.
Глава 42
И выглядит Тавегрин... Он раньше был просто заносчиво высокомерным, как отец, но незаметным на фоне Шарона. Возможно, из-за того, что Шарон подкрашивал концы светлых волос алым и был на полголовы выше, а Тавегрин блеклый блондин и ходил за отцом, но теперь на его заострившемся лице горят тонкие огненные узоры, а на руках — длинные когти, и вместе с броней это придает ему хищную величественность.
— Что с Шароном? — громко спрашивает император.
Я же опять переключаюсь на зрение Видящей, и алое сияние неистовой, колотящейся, словно языки пламени, магии скрывают от меня Тавегрина.
— Мой отец мертв, теперь я глава великого рода Фламир, хозяин огненного сердца цитадели и повелитель лавового стража. И я пришел сюда вынести приговор и покарать предателя нашей крови.
Магия Тавегрина складывается в жесткую непроницаемую сферу из шестиугольников со схематичными изображениями языков пламени по центру.
«Арен, он наложил на себя щит.
И мощный».
«Ясно», — Арен хлопает в ладоши, наши щиты уплотняются, а на нижних уровнях поднимаются мощные щиты.
Лава на дне амфитеатра вскипает, выпрастывает раскаленные щупальца и накрывает клетку с Дегоном, сжимает ее, уменьшая, сплавляя в монолит. Дегон дергается, но канаты магии плотнее его стискивают.
— Прекрати! — рявкают Арен и император.
«Вытаскивай меня!» — требует спрятанный в складках подола Пронзающий.
