Мы с императором как раз поднимаемся на верхнюю ступень и заглядываем в огромный каменный зал с пятью массивными дверями по кругу. Стены, пол и сводчатый потолок пронизаны алыми узорами магических печатей и связей между ними, а центр зала скрыт сферой плотного алого магического щита.
Пронзающий недовольно цокает: «Не достанем. Выкуривать надо!»
Я гашу зрение Видящей, чтобы посмотреть внутрь: посередине зала возвышается черный с огненными узорами трон, на нем сидит Тавегрин с лавовым посохом в руке. У ног, поперек резных ступеней, раскинулся его младший брат, и его волосы кажутся красными от крови, вытекающей из чудовищных порезов когтями на груди и шее.
Как-то мне тошно, я резко поднимаю взгляд на лицо Тавегрина — он бледен, под глазами залегли серые тени. И... мне кажется, он прекрасно понимает, что обречен, но все равно не сдастся. Смотрит на ректора Дегона с презрением, словно на какого-нибудь таракана.
Соседняя дверь раскрывается, по залу разносится бас:
— С оружием разобрались, мы готовы пройти по подземным ходам в тыл к имперцам, нам нужен план подземелий или путеводитель, — в зал, держа базуку на плече, входит закованный в черную броню медведеоборотень, а за ним — демоны, драконы, маги, некоторых из них я даже видела на своих свадьбах.
"
"Только пройдя шагов десять, они замечают нас, столь же оторопевших от их появления, медведеоборотень поворачивается — это Халанхар, бывший начальник охраны императорского дворца. Глаза у него округляются, рот приоткрывается, Халанхар судорожно дергает с пояса заряд для базуки, демоны заряжают свои, а эеранцы вскидывают руки.
«Дай в него выстрелить!» — Пронзающий дергается в спрятанной в складках кобуре.
Арен вмиг оборачивается драконом, потеснив нас всех, и выдыхает раскаленное добела пламя на сообщников Тавегрина. Накидывая на Арена щит, тут же активирую дар, чтобы увидеть потенциальную угрозу, и остолбенело наблюдаю, как пламя Арена выжигает не до конца сформированные разноцветные щиты врагов, гасит их магию. С грохотом взрываются боеприпасы, каменные плиты пола оплавляются.
Император выступает вперед в ослепительной вспышке золотого.
«Мне никого не оставили, — сердится Пронзающий. — Почему мне никого не оставили?! Я тоже сражаться хочу...»
Наши щиты гасят удары огня, а мастер-ключ в ложечке ректора Дегона сдерживает метнувшиеся к нам от щита Тавегрина огненные щупальца, впитавшие огонь взрывов и норовящие заполнить все пространство зала. У меня глаза горят от ярких вспышек и сухости горячего воздуха.
