Попаданка за штурвалом

В прошлом году — столько же, но ещё и Селезнев мыс, названный так за сходство с утиным клювом, обвалился.

А что я? Я в тот же день приказал готовить план эвакуации людей на другие острова и выехал к Селезнёву мысу, точнее, к тому месту, где он недавно был. Я дождался доклада о состоянии края обрыва, лично убедился, что трещин нет, крошение прекратилось и… выступил с речью, горожане успокоились. И я тоже успокоился.

План срочной переброски людей по соседним островам у меня в верхнем ящике стола, я проверяю и обновляю его каждый месяц.

Разговор о том, что мы не пороге конца завёл князь Горцин и вскоре трагически погиб от рук культистов. Тогда я не придал значения, а теперь… Обычно культисты берут на себя ответственность, как было со мной. Капитан, прежде чем вонзить в себя клинок, чётко сказал, что и во имя кого он совершает. Но в тот раз культисты заявили, что князя Горцина они не беспокоили. Приблизительно в то же время жрецы Близнецов-Ветров развернули хвалебные молебны.

Детали, которые раньше я считал обыденностью и не замечал, Джен подсветила совершенно по-новому. и они складываются в единую картину…

Отпускать Джен в храм было плохой, очень плохой идеей!

Стул с грохотом падает.

— Мой господин, — в дверях появляется Лидар. Он как всегда невозмутим, но всё же выражение его лица отличается от обычного.

— Прикажи подать коня.

— Мой господин, плохие новости. Господин Говард Авей прислал слугу. Ваша супруга пропала в храме.

Лидар проходит в кабинет и опускает на стол конверт, затем невозмутимо поднимает стул:

— Свидетельница, младшая жрица, сейчас в Чайной комнате. Также на словах слуга передал, что господин Говард Авей остаётся в храме и предпринимает попытки прояснить ситуацию.

— Сначала я поговорю со слугой.

— Простите, мой господин, но речь о кучере. Он уже возвращается в храм.

— Сообщаю, что господин вызвал к себе…

— Избавь, — останавливаю я.

Долгую секунду я растираю переносицу. Сейчас самое важное выслушать жрицу, чтобы принять решение. И не важно, что она младшая и в храме она, практически, служанка. Я обязан говорить с ней спокойно и не имею права показать чувства, не имею права сорваться.

Лидар отступает в сторону, пропуская меня.

Я давлю в себе порыв броситься в храм — толку? Там уже дядя разбирается.