Попаданка за штурвалом

На светлой коже проступают стремительно чернеющие пятна, будто то тут, то там кожа обугливается. Выглядит жутковато, но я не верю, что Сиян сама себя сжигает. Это что-то другое. Сиян будто в чёрную статуэтку превращается. Зрелище даже эстетичное, пока чернота не начинает осыпаться хлопьями, всё больше и больше напоминая пепел. Или прах.

От Сиян остаётся невнятная серо-грязная нематериальная тень. Так выглядит её душа? Сиян знает, что она не похожа ни на светлячок, ни на огонёк, а на грязную тряпку?

Поток идущей от алтаря магии усиливается, проходит сквозь тень, наполняя её мощью и объёмом.

Магия поднявшись подобно струе фонтана обрушивается вниз, в купель, где оставлено тело Дженсен. Сияние ослепляет, и я перестаю видеть, что именно происходит.

Феерия света стихает.

Со своего места мне не видно, что происходит в чаше. Складывается ощущение, что Сиян исчезла, и я осталась в одиночестве, но это, конечно же, не так.

В зале настолько тихо, что кроме угрожающего потрескивания невидимой преграды, я слышу биение своего нового сердца.

Ждать невесть чего, плохая идея, и я начинаю переступать с ноги на ногу, двигать пальцами, кистями. Пытаюсь втянуть когти, но ничего не получается, как и с крыльями. Я выполняю самые примитивные упражнения, чтобы освоиться с новой оболочкой.

Интересно, если Сиян теперь в теле Дженсен, эманации Бездны её убьют? Вряд ли.

Проходит около получаса, если не больше. Над бортиком купели поднимается рука. На пальце, в стекающем желе, моё кольцо.

Может, у меня ещё будет шанс его сорвать? Сиян медленно нащупывает бортик. Над краем появляется её голова. Очень странно смотреть на себя со стороны и знать, что это уже не я.

— Ха…, — Сиян ломает тишину. — Я стала ещё красивее, верно?

— Тебе совсем не жаль своей родной внешности?

— Не-а. С чего бы? Ты ведь не носишь свои детские платья, бесконечно перешивая и добавляя тканевые вставки, чтобы подогнать под свой новый рост?

Она садится на бортик, болтает ногами, отчего повсюду разлетаются брызги желе, но Сиян это не беспокоит.

Я с каким-то злорадством отмечаю, что ей тоже требуется время, чтобы привыкнуть к новой оболочке.

— Ты пожертвовала крыльями? — продолжаю я разговор.

— Какая ты всё-таки любопытная! — смеётся она. — На первое время придётся отказаться от полётов. Аля, ты ведь видела? Демоническое тело уступило душе и приобрело прошлые черты новой личности. Со мной будет точно также. Вскоре я обрету и когти, и крылья.