Попаданка за штурвалом

Сейчас он логично выберет её за внешнее сходство и мне будет больно…

Милан останавливает взгляд на мне, делает шаг навстречу и уверенно прижимает меня к себе.

— Джен, — шепчет он и целует меня за ухом. — Дженни.

Я утыкаюсь носом ему в плечо, всхлипываю в последней попытке сдержаться, но внутренний барьер смывает под натиском захватившей меня горечи, слёзы обрушиваются водопадом, меня трясёт, а Милан обнимает меня как ни в чём не бывало, будто перед ним прежняя я, а не чудовище. Он гладит по спине, но, наткнувшись на крылья, возвращает руку выше, на затылок, перебирает распущенные пряди, и мне ещё горше от того, что Милан помогал мне восстановить волосы после стрижки, а теперь у меня другие.

— Джен, ты же не думала, что я ошибусь, правда? “Заабери меня отсюдаа”, — передразнивает он Сиян. — Будь это ты, ты бы вперёд меня рванула угонять их флот.

Мне невольно ставится смешно, но слёзы так и текут по щекам. Должно быть, я выгляжу ужасно. У демонов во время рёва тоже краснеют глазаа, опухают щёки и перекашивает рот?

— Вообще-то Дженсен я, она Аля.

Ей обязательно было встревать?

— Дженсен? — переспрашивает Милан. По тону ясно, что он не верит.

— Сиян выдернула душу из дочки губернатора пять лет назад, — поясняю я. — Я действительно Аля, а она Дженсен, но с ней ты не знаком.

Милан снова переводит взгляд с меня на Дженсен и обратно, на лбу проступает морщинка, но с новым открытием он справляется на удивление легко. Милан берёт моё лицо в ладони. Теперь, когда мы одного роста, его глаза оказываются напротив моих:

— Мне не важно, как ты выглядишь или как тебя зовут, Аля.

— Но я же… Вот…, — я развожу и руками, и кожистыми лоскутами за спиной.

— Красиво, — улыбается Милан. — Аля, я не откажусь от тебя из-за крыльев. Лучше уж я сам поучусь летать, договорились?

Хотя я успокаиваю Дже… Алю, всё не так безоблачно, как я пытаюсь ей представить. Демоница не может быть княгиней, её не примет ни общество, ни храм, ни даже наши слуги.

Скрывать её в четырёх стенах слишком жестоко.

Но пока что можно сосредоточиться на делах. Аля, успокоившись, отстраняется:

— Разве я посторонний, чтобы извиняться за чувства?

Я целую её, и снова прижимаю к себе. Аля зажмуривается. Видно, что ей нужно подтверждение, что всё в порядке, не только на словах, но и в жестах. Меня обжигает стыд за то, что я умалчиваю о грядущих проблемах.