Попаданка за штурвалом

Бояться нечего — защита у “Селёдки” в несколько раз превосходит защиту парусника, так что уйдём легко, но… без добычи.

— Лево руля на десять, — командует дядя.

— Вижу отблески, правлю на них, — подтверждаю я. — Вижу реку.

Её мне эхолокация показывает.

— Лево руля! Ускоряйся, Джен.

Место не просто удобное, оно идеально подходит. Какого чёрта ему ещё надо? Но главный в нашем рейде дядя Тар, поэтому я бесприкословно подчиняюсь. Есть только одна причина забрать командование на себя — спасение жизни.

Дядя не так уж и ошибается — отблески дукки попадаются всё чаще.

— Ты знаешь эту местность? — уточняю я.

— Нет, Джен, я знаю, как чаще всего растёт дукка. Чуть правее. Замедляйся, идём на минимуме.

Да хоть вниз головой.

Впереди радужными огоньками расцветает целая поляна. Какой рельеф вкруг в темноте не рассмотреть, знаю только что пространство открытое, не лес, и идёт подъём, а значит мы либо над пологим холмом, либо над пригорком.

Неправильной формы пятно при приближении распадается на отдельные кучки.

— И где мы будем садиться? — уточняю я.

Дядя уже кинулся к нижнему люку, откидывает его с грохотом.

— Снижайся до предела, проходи над левым краем поляны. Скажи, когда она под нос уйдёт.

Он же не настолько сумасшедший, чтобы высовываться из люка и пытаться хватать демонову капусту на лету?

Обернуться нет никакой возможности — на мне управление.

Что он там делает?! Кряхтит, ругается… Спасибо, что не выпал.

Мы проскакиваем над поляной.

— Заворачивай, Джен! Давай опять по краю, пока не вычистим её в ноль!

Какая жалость, что я слишком сознательная.

“Селёдка” разворачивается чуть ли не на пяточке. Если представить, что наша лоханка никакая не лоханка, а карандаш, то моя моя задача закрасить светящееся пятно штрихами, положить линии одну к одной.

Я справляюсь — световых пятен всё меньше.

— Последний заход, — сообщаю я.

— И сразу свечкой вверх, — командует дядя Тар. — Чую, демоны вот-вот заявятся смотреть, кто их грабит.

Я прохожу над последним оставшимся кочаном дукки, перевожу рычаг конфигурации парусов на взлёт и, как только паруса перестраиваются, задираю нос.

Сзади раздаётся ругань и грохот.

— Как бы я упал, если я пристегнулся? Бритву уронил.

Взлетаем хорошо, поза — лёжа на спине. Если за нами кто и гонится, то на кожаных лоскутах-махалках нечего и мечтать угнаться за парусами.

Огонёк на панели подмигивает дружелюбной зеленью — мы вышли на безопасную высоту, и я потихоньку опускаю нос.