Попаданки и повелители змей

Остается лишь вовремя подписать завещание.

Кабинет Мендраса напоминал арену. Нет, правда. Он был почти круглый.

В центре помещения располагался огромный письменный стол с тэннором. Два шкафа с папками, запечатанными магией, жались в углу, у окна. Десятка два стульев батареей выстроились у стен. В итоге, большая часть помещения оказалась пустой. Отсюда и родилось мое сравнение. Арена. Как есть арена со львом – нашим проректором-оборотнем.

Мендрас не разместился за своим рабочим столом, как часто делал, принимая посетителей.

Прогулялся по кабинету, обошел меня раза два, и я внутренне сжалась. Сейчас он мне устроит! Покажет где раки зимуют!

При этом вины за собой я все равно не чувствовала!

Но с каких это пор начальство увольняет по реальной причине? Достаточно лишь ему насолить. А за время драки Эманора с Варгором Мендрас, кажется, пуд соли слопал. Фигурально.

«Защитнички» остались в холле, а, может, и вовсе разошлись по делам.

Мужчины! Потешили силушку, выплеснули гормоны – и все им нипочем.

Для оборотня-Эманора даже шишки, синяки и ссадины – на полдня проблемы. Варгор – мощный целитель, излечится также быстро. А женщине расхлебывать последствия.

Боже! Что в моем старом немагическом мире, что тут, где оборот и колдовство – рядовые явления, все мужики одинаковы!

Вот и проректор недалеко ушел от земных начальников-самодуров. «Своих» тестостероновых товарищей наказывать он не собирается. Ни выносить им предписание, чтобы не могли посещать Академию, ни увольнять, ни ругать.

Нашел козла отпущения!

Меня аж потряхивало от возмущения! Я уже готова была требовать соблюдения своих прав! Устроить тут, ни много, ни мало, а настоящую феминистскую революцию!

В истинном духе истинной попаданки! Ну, а что? Я, рыжая, что ли?

В книгах фэнтези любая попаданка умеет: хамить так, что даже подобные Мендрасу теряются, драться, словно в прошлой жизни служила в десанте и соблазнять как бочка с феромонами.

Эй, автор! Где ты там? Уснул, что ли? У меня тоже есть свои попаданские права!

И я требую их соблюдения!

Мендрас все еще молчал.

Я ожидала от него традиционного спича. Вначале состоявшего целиком из матерных слов, а затем – с редкими вкраплениями литературных. И, наконец, совершенно конкретный, основательный и жесткий выговор с последующим вынесением тела из вуза. Увольнением, то бишь.

На меньшее я уже не рассчитывала.

Не убьют словом и громкостью голоса – и на том спасибо.

Тишина резала слух.