Попал - не пропал. Книга 2 [СИ]

В помещении десять на десять, кроме «пыточного стула», на котором я совсем недавно сидел, находилось пара медкапсул, по крайней мере я именно так определил назначение этих агрегатов, напоминающих гроб для Гангратюа, несколько стоек с какими-то коробочками и коробками и замерший в углу дроид непонятного назначения, но выкрашенный в светло-зеленый цвет, да, в принципе, все в этом помещении было именно такого цвета. Из этого я сделал заключение, что светло-зеленый цвет, это отличительная черта медицинского оборудования и всего, что связано с медициной, а нахожусь я в медпункте.

Оказавшись на улице я был почти что оглушён. Оказывается, за эти дни и месяцы я отвык от какофонии звуков, сопровождающих разумных, если их больше одного. Так что, я даже немного растерялся. Тихое и спокойное место превратилось в самый настоящий Ад — десяток детей, в возрасте от пяти до десяти лет, подняли такой гвалт, что взрослые, которых, на вскидку, было человек тридцать, вынуждены были повышать голос, чтобы быть услышанным собеседником, плюс к этому звуки, скажем так, технического происхождения, раздающиеся со всех сторон… А я-то считал себя вполне подготовленным к встрече с представителями высокоразвитой цивилизации! Как же я ошибался! Мне даже играть не пришлось, чтобы показать свое удивление, растерянность и какой-то нерациональный страх.

— Пойдем, покажу, где ты будешь жить. — дернул меня за локоть док.

— А может быть я лучше, как и раньше, у себя поживу. — не понять почему, хрипло ответил я, во все глаза разглядывая пару шикарных брюнеток, продефилировавших мимо меня топлес, о чем-то оживленно разговаривающих и абсолютно не обращающих внимания на суетящихся рядом мужчин.

— Ладно, может быть так даже будет лучше. Поживи пока «у себя», привыкни, а потом разберемся. И еще, запомни, не стоит судить о разумных по первым впечатлениям. Любая из этих женщин в состоянии убить тебя голыми руками и даже не вспотеет.

— Д-да, я понял… док. — ответил я и поспешил в свой шалаш, в который буквально заполз — у меня вдруг, ни с того, ни с чего дико разболелась голова, да так, что дико хотелось приложиться ею об что-нибудь твердое, чтобы она лопнула как арбуз и наконец-то из нее вышла эта боль.

В шалаше я провалялся почти до самого вечера и только когда уже начало смеркаться, я наконец-то выполз наружу.