Я тебя сейчас привяжу к кровати, если ты не откинешься на подушку и не расслабишься. Даю тебе слово Гиппократа, что привяжу.
Очень уместная клятва. Вот уж кто бы мог подумать, что я забуду о том, что полностью нагая и раскрытая. А я ведь реально об этом забыла, поняв, что он хочет сделать.
— Кирилл, — выдавливаю из себя, когда он с силой разводит мои ноги. — Ну не надо.
— Надо. Откинься на подушку и выдохни, я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится.
И ведь выдохнула, и откинулась на подушку, крепко зажмурив глаза.
Это все происходит не со мной… кажется, это последняя связная мысль, промелькнувшая в голове, перед тем как Кирилл в очередной раз, коснулся моей влажной плоти пальцами, раскрывая, поглаживая меня. Не знаю, как так получилось, но, когда поглаживая меня, Кирилл стал посасывать клитор, из разумной и сдержанной девушки, я превратилась в стонущее существо. Комкаю в руках холодную простыню, до боли сжимая ладони, но это не помогает мне справиться со стонами. Он не останавливается, продолжает движения языком, лаская меня при этом еще и пальцами.
Сколько это продолжалось, я не знаю. Единственное, что отложилось у меня в сознании — это то, как я извивалась и постанывала в такт его движениям. Кажется, я сошла с ума, а если быть точнее, я впала в состояние полной эйфории. И чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу эмоции от неконтролируемого, пронесшегося наслаждения по телу, я до боли прикусываю губу. И продолжаю это делать до тех пор, пока Кирилл не нависает надо мной, устроившись между моих ног, и не накрывает мои губы своими.
Если бы он сам не закинул мои ватные ноги себе на спину, я бы однозначно подумала, что меня парализовало. И стоило мне только ощутить его возбуждение своей плотью, как до моего сознания дошло, что он целует меня в губы после… после меня же и целует. Вопиющее безобразие… Усмехаюсь Кириллу в губы и, находясь в полнейшей эйфории от произошедшего, не до конца осознаю, когда, упершись руками по бокам от моей головы, он начинает в меня проникать. Закидываю свои непослушные руки ему на плечи и инстинктивно сжимаюсь на его плавный толчок.
— Потерпи немножко, — хрипло шепчет мне в губы. Я киваю в ответ, закусывая губу.
Кирилл вновь мягко качнул бедрами, плавно растягивая меня. А затем резко толкнулся, разрывая хрупкую преграду. Боль в буквальном смысле отрезвляет, и только напряженное лицо Кирилла, который с трудом сдерживается, помогает мне прийти в себя."
"— Продолжай, все нормально, — бормочу я, поглаживая его плечи.
