Попала, или Жена для тирана

Думаю, Мильдгите пришлось с ней несладко. Но это не повод нападать на мою воспитанницу! На тебя! — не сдержавшись, воскликнула хирата.

Хорошо, про Гиту более-менее ясно. Хоть какая-то крупица информации. А теперь вернёмся к нашем баранам, ну то есть к козе Даниэле и грядущему (аж через два месяца) солнцестоянию.

— Так что там у тебя появился за план?

— Праздник летнего солнцестояния — очень важное для магов событие. Особенно для тех чародеев и чародеек, которые поклоняются Светлейшим.

— Для таких, как ты?

Эдара кивнула и чему-то улыбнулась, продолжая любоваться зелёным антуражем.

— В этот день боги Светлого пантеона особенно милостивы к своим творениям, и я собираюсь испросить милости у Солнечной Азилиссы — богини света и красоты. Она поможет очистить душу моей воспитанницы от тьмы.

— А если не согласится? — с сомнением спросила я. — Вон Редфрит собирался заделать со мной ребёнка в первую же ночь после свадьбы, даже собрал целую команду жрецов-болельщиков, чтобы активно поддерживали нас молитвами и песнопениями, а всё равно не сработало.

— Я принесу Азилиссе жертву, — не растерялась хирата, уверенная в успешном воплощении своего так себе плана.

— Опять же, знаем, проходили — жертву приносили. А всё равно нет ребёночка. И в ближайшие два месяца точно не предвидится.

Думаете, Эдара растерялась, смутилась? Как бы не так. По лицу ведьмы змеёй скользнула усмешка, и она ответила:

— Я принесу ей такую жертву, от которой она уже точно не откажется.

Не знаю кто как, а я вместо радости испытала беспокойство. Что-то мне всё это категорически не нравится. Мало ли чем Эдара решила пожертвовать. Вдруг на роль невинного агнца определила одну залётную душу, и Даниэла Ласкина больше никогда не выйдет из комы. Да и не известно, в коме ли я или уже успела переместиться в семейный склеп Ласкиных. Я всё меньше доверяла Эдаре и всё больше постигала масштабы своего попадания.

Спорить с чародейкой смысла не было, поэтому я просто кивнула.

— Ладно, делай, как считаешь нужным, но два месяца постоянной тошноты и обмороков — это, знаешь ли, слишком жестоко.

— А ты держи язык за зубами, и всё будет в порядке, — елейно улыбнулась хирата.

— Наоборот, если ты не снимешь с меня свои садистские чары, я буду регулярно терять сознание, пока его величество или королевская колдунья, или королевский лекарь не начнут что-то подозревать.