Попала, или Жена для тирана

Феи, говорящие двуногие квакушки… Какие ещё меня впереди подстерегают глюки?

Или это всё-таки не глюки?

Лягушонок (или вот такой вот необычной наружности карлик) почтительно поклонился, стоило мне спуститься со ступеньки-подножки, и по широкой насыпной дороге повёл меня ко дворцу, выстроенному из светлого с бежевым оттенком, будто топлёное молоко, камня. К нам тут же присоединились какие-то люди: разряженные дамы, расфранченные мужчины. Все дружно и вразнобой поздравляли меня со счастливым замужеством (да уж, счастливее не придумаешь), заверяли, как они безмерно рады, что именно я, Даниэла-Бланка-Федериция Фантальм, стала их королевой и что только такая умница-разумница, как я, достойна сидеть на троне подле их замечательного короля.

Хотела бы я знать, в каком таком месте он замечательный… А впрочем, нет! Мне совершенно неинтересен ни он сам, ни его… хм, замечательные места.

И куда это меня фантазия завела?

— Желаем вам счастья!

— Долгих лет правления! — продолжали наседать преследователи.

— И скорейшего наследника!

Помешаны они здесь все, что ли, на наследниках?

Видимо, это были местные подхалимы.

На лицах всех до единого читались откровенно лицемерные улыбки. Я тоже вроде как улыбалась, натянуто и явно фальшиво, мечтая поскорее избавиться от общества всех этих непонятных личностей.

Даже не получилось толком рассмотреть внутреннее убранство дворца — перед глазами мельтешили напудренные лица в обрамлении напомаженных шевелюр.

Вот так, провожаемая пёстрым многоголосым «шлейфом», по широкой мраморной лестнице я поднялась на третий этаж.

Один «лягушонок» молчал, и к нему я сейчас испытывала больше симпатии, чем ко всей этой галдящей ораве.

— Ваше величество, я бы почла за честь стать вашей фрейлиной…

— Ах, я бы служила вам верой и правдой до последнего своего вздоха!

— А я из рода Ольтеров, моя королева. Моя маменька на протяжении двадцати лет преданно служила покойной правительнице. Да хранит светлейшая Мириелис её душу. А моя бабушка…

Кажется, ещё немного, и у меня голова треснет подобно переспевшему арбузу.

Хотелось сорваться на бег, невзирая на боль в мышцах, и броситься прочь. Прочь от этого пчелиного роя, который продолжал назойливо жужжать и дико меня раздражать. Надеюсь, там, куда меня ведёт мистер Квак, я смогу наконец остаться одна и привести в порядок мысли.

Ещё одни двери, ещё один зал, и «лягушонок», развернувшись к моим фанатам, провозгласил:

— Её величеству необходим отдых перед пиршеством и Тёмным обрядом.