Попутчики

Когда в отдалении послышались звонкие родные голоса - мальчишки на весь лес распевали бравурные песенки под  скрип колёс нашей повозки - меня ещё потряхивало, а Рикка с Дейнейрис уже относительно владели собой.

Судя по доносившейся с тропы перекличке, к нам приближалась не одна телега, а две. Так и было - дров наши нагребли столько, что лесорубы в помощь отрядили свою для доставки топлива до места.

Сидеть и тупо ждать не осталось никаких сил, мы одна за другой поднялись с земли и, поддерживая друг друга, побрели на звуки.

Завидев нас, мужики приветственно замахали руками, но как только Алекс первым разглядел состояние, в котором мы сейчас пребывали, на ходу бросил поводья Верберу и рванул навстречу. По мере приближения глаза его темнели и становились всё огромнее, лицо исказила гримаса ужаса.

- Что?! - только и мог вымолвить он, подбегая к нам.

Дейнейрис снова всхлипнула и разревелась, Рикка тоже едва сдерживалась, не в состоянии сказать ни слова - совсем свежие переживания снова накатили на девчонок.

- Что-о?!!!! Да говорите же! - сходя с ума от неизвестности, заорал он, тут же кидаясь ощупывать одну за другой, - Живые? Не ранены? Где болит?

Бросив едва ползущие под тяжестью груза повозки прямо на лесной дороге, к нам неслись остальные - наши ребята и какие-то незнакомые мужики, на ходу скидывая сползающие на лоб шапки.

- Живые. - устало ворочая языком, проговорила я, чтобы хоть как-то остановить Сашину панику.

Мне и самой жуть как хотелось разреветься от того, что всё закончилось, что мы больше не одни, что родные рядом и можно ничего не бояться.

- Что? Что случилось? - один за другим подбегали парни, подхватывая своих сестрёнок.

- Таня, я тебя очень прошу сейчас взять себя в руки и рассказать всё, как есть. - крепко прижав с груди, горячим шёпотом зашептал мне в ухо Алекс, - Пожалуйста, родная, пожалуйста.

- Там. Пойдём, я покажу. - больше всего на свете хотелось остаться в этих объятиях на весь остаток жизни, но пришлось отлепиться и повести их на место побоища.

Пока шли, рассказала, о нападении. Алекса колотило, как в лихорадке, кулаки сжимались так сильно, что хрустнули мои пальцы, стиснутые в его ладони. Саша поднял на меня глаза, в которых до краёв плескались горечь и ярость, и бросился на поляну с мародёрами.

Остальные побежали следом.

Преодолевая дикое нежелание снова возвращаться туда, всё-таки пошла. Побоялась, что муж довершит начатое мной.