Онлайн-библиотека книг
Так удобно, чтобы дома быть все время…
– И какие языки ты знаешь?
– Я… Это… Английский, немецкий, французский… Турецкий еще, вот…
Видимо в этот момент Сталин подошел к наиболее интересной для него фазе разговора, так как в его голосе зазвучали уже даже не стальные ноты, а какие-то титановые:
– А муж? Куда и когда муж твой подевался?
Тут я уже не выдержала нервного напряжения и начала говорить на повышенных тонах:
– Я его бросила в девяностые годы! Потому что он хотел эмигрировать! А я ненавижу, понимаешь, ненавижу эмигрантов!
– И куда же он уехал, позволь поинтересоваться?!
– В Италию!
– К Муссолини?! – автоматически спросил Сталин.
Не сдержавшись, я расхохоталась:
– Нет! К Гарибальди!
Он швырнул трубку в стоявшую на столе пепельницу:
– Быстро иди сюда!
Услышав, что казнь неожиданно заменена пыткой, я обрадовалась и в одно мгновение переместилась на диван. Сталин, видимо сильно колеблясь между желанием меня обнять и потребностью покончить со мной в сжатые сроки, буквально задушил меня в приступе страсти.
Немного успокоившись, он сказал:
– Я тебя пристрелю когда-нибудь. Говори наконец, почему ты меня обманула!
– Ну, ты же сам послал меня гардероб обновлять, – завиляла я хвостом. – Вот я и решила ненадолго отлучиться. Потом… Потом вернулась, а машина времени сломалась. Мне пришлось ждать, когда ее починят. Я страдала и смотрела хронику войны, чтобы хоть как-то быть к тебе поближе.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то очень отдаленно напоминающее зачатки нежности:
– Не смей, понимаешь, не смей больше так делать! Я же все равно узнаю, сразу ты вернулась или нет.
– Я… Я тебе обещаю… – поспешно ответила я и с радостью согласилась на его предложение пойти и наконец-то позавтракать.
Все утро я развлекала его байками о своей жизни, а заодно (так как я не собиралась отступать от намеченного курса) подробно пересказала документальный фильм, над которым я уливалась слезами весь вчерашний вечер.
