Попытка возврата

Уже собрался вернуться к своим делам, но майор, не удовлетворившись одним ударом, начал пинать скрючившегося бойца. Я покрутил головой — эк его на мацони растараканило. Видно, исстрадался без кислого молока. Озверел совсем сын Кавказа, как бы не прибил пацана. Похоже, надо вмешиваться.

— Эй, майор, ты там потише! Покалечишь ведь бойца.

Пышущий гневом детина обернулся и, увидев в окне всего лишь капитана, с ходу меня послал. Дурачок, однако. Не знает, кто тут живет… Выпрыгнув через окно, присвистнул, привлекая внимание, и выдал:

— Ара, я твою маму того — фьють-фьють!

Нет, все-таки не зря я жил на Кавказе.

Во всяком случае, как с полпинка завести этих горячих парней, знаю хорошо. Вот и сейчас — метод заводки работает без сбоев.

— Ху то! Я твою маму, папу, дедушку, бабушку и даже собаку того…

И показал руками и бедрами, что делал с его домашними и живностью.

Грузин, взревев, кинулся на меня. Ну, чисто бык. Вот и поиграем в корриду. Сделав шаг в сторону, позволил сыну гор всей массой влепиться в стену хаты.

Бум! Из-под крыши посыпался соломенный мусор. Майор отлепился от препятствия, мотнул головой и опять пошел в атаку. Силен, однако… Я опять шагнул в сторону, поставив подножку. Бум! Теперь мусор посыпался с дерева, в которое врезался неугомонный мститель. Из окна появилась заинтересованная физиономия Гусева, который, видно, только что пришел. Серега мигом оценил и мокрого бойца, и стоящего на карачках майора. Ухмыльнулся и спросил, устраиваясь в окне поудобней:

— Ага… Ты, кстати, не знаешь, что это за хмырь?

Я кивнул в сторону встававшего майора.

Лоб у него был разбит, и струйки крови стекали на лицо. Гусев пригляделся и ответил:

— В автобате его видел. Вроде, там службу тащит.

Весь пыл горячего горца уже прошел, но отступать он пока не собирался. Покачиваясь и раскинув руки, опять пошел на меня. Вот упертый! Поймав руку, взял уже вялого майора на болевой. Тот слегка подергался, а потом глухо сказал:

— Пусты.

Как мужчина дэрись!

Ага, сейчас… Так ему и ответил:

— Если я с тобой, орел горный, драться начну, то через три секунды ты уже со своими предками беседовать будешь. Так что угомонись, и пойдем к бочке — умоешься.

Грузин еще раз сделал неудачную попытку вырваться и так же глухо сказал:

— Ти зачем такой слова гаварыл?

— А что, нельзя? Или какой-то обычай нарушил?

— Да нарушил… нэлзя такой про мать говорыть.