Попытка возврата

И все, больше ни на тренировках, ни в деле его не использовали. Иногда, во время разминки я его обозначал, чтобы не забыть, но на фоне общего рукомашества и дрыгоножества на это никто не обращал внимания.

Несколько раз резко выдохнув, быстрым шагом подошел к двери, за которой скрылся ЧВС. Оглянулся — в коридоре никого не было, поэтому коротко постучал и, не дожидаясь ответа, нажав ребром ладони на ручку, шагнул внутрь комнаты. Даже не комнаты, а скорее кабинета. Немцы, когда отсюда бежали, все побросали как есть, и теперь после приборки помещение отдавало буржуйским лоском.

Хрущев что-то писал, сидя за большим деревянным столом, и, увидев меня, удивленно поднял брови:

— Товарищ Лисов? Вот не ожидал увидеть… Вы по какому вопросу?

— Здравия желаю, товарищ генерал! Дело очень важное и срочное! Мы здесь одни?

Никитка недоуменно оглянулся и, выйдя из-за стола, ответил:

— Здравствуйте. Да, одни… А что случилось?

— Я вам это и хотел показать… Встаньте, пожалуйста, вот сюда, сейчас увидите.

Заинтригованный Хрущев встал, куда ему было сказано, и уставился на меня. А я чуть присев, все-таки этот пухлик был маленького роста, с силой пробил ему открытой ладонью в левое подреберье. Толстяк только охнул, выпучив глаза, и начал оседать, шаря по груди руками. Подхватив падающее тело, осторожно уложил его на большой кожаный диван. Сам при этом все время косил глазом в сторону двери, молясь, чтобы никто не постучал, а то и у меня сердце лопнет.

Похоже, удар получился.

Пощупав пульс на шее у переставшего дергаться ЧВСа, убедился в его отсутствии. Потом продавил ребра. Вроде целые… Вообще ребра были самой слабой точной моего плана. Если бы сломались, то все — сливай воду. Налицо умышленное убийство видного члена Политбюро. Зато при целых ребрах — даже синяка не остается и врачи просто констатируют инфаркт. Хотя лучше подстраховаться. Переложил труп так, чтобы грудь пришлась на деревянную ручку дивана. Вот теперь нормально! Даже если синяк и вылезет, то создастся впечатление, что человеку стало плохо и он упал, не дойдя полметра до этого кожаного чуда. Да, именно так! Вроде хорошо получилось…

Подойдя к двери, немного постоял, прислушиваясь. Сначала были слышны чьи-то удаляющиеся шаги, а потом все затихло. Так, если я сейчас начну колебаться — выходить, не выходить, — то полночи здесь проторчу. Поэтому так же, как и входил, не оставляя отпечатков пальцев, выскользнул наружу, осторожно прикрыв дверь.