Попытка возврата

Поэтому, когда мне повезло набрести на дядю Сашу, командир был вне себя от счастья и, судя по всему, дал ему указиловку уматывать младшего Лисова на тренировках до полного изнеможения, лишь бы по территории полка не лазил.

Поначалу так и было. Домой не приходил — приползал, если еще учесть, что и сотой доли того, чему учили вояк, мне не давали. Но потом, со временем, когда мы познакомились получше и я подрос, дядя Саша стал давать полный курс.

— Ты мужик — значит, боец. Да и дух с понятием в тебе есть. Во всяком случае, для куража людей гнобить не будешь.

А в жизни то, что я тебе даю, — очень пригодится.

К тому времени мне было уже лет пятнадцать, и я вовсю собирался стать военным. Приглядел училище — конечно, Рязанское десантное. Потихоньку собирал документы и наводил мосты. В том, что поступлю, — даже не сомневался. Но потом как-то все повернулось по-другому. А вот слова инструктора дяди Саши вспоминал не раз…

Развал Союза застал нас в Закавказье. Отцу тогда всего ничего до пенсии оставалось, а я поступил не в училище, а в институт, на факультет геофизики.

Аборигены же, решив, что все их горести, еще со времен Чингисхана — от русских, начали этих самых русских активно давить. Ну, не то что бы всех и вся, но порезвились вволю. Насколько мог, я с друзьями сам защищался и защищал бледнолицых, живущих в округе. Знакомые, незнакомые — тогда разницы не делалось. Русский, киргиз или молдаванин — тоже. Главное — нос не горбатый. И еще — даже во время стычек старались не переходить грань — старались в пылу драки не убивать. Грань перешел, когда наш сосед сказал мне:

— Я вас давьно знаю. Ми соседь. Патаму я вас зарежю не больна.

Странно, ведь мы по всему Союзу колесили. Почти во всех республиках отец служил. И никогда я не был националистом. А вот в тот момент стал. И остаюсь им до сих пор, что бы ни говорили про братство народов, а потом позже про толерантность.

В общем, сунув тело этого козла со свернутой шеей в открытый люк канализации, придя домой, все рассказал отцу…

Из Закавказья мы приехали в Россию быстро и налегке.

Совсем налегке — была у нас пара сумок и чемодан. Там опять поступил в институт, уже на геологоразведочный, а отец — вышел на пенсию. Потом начались смутные времена, но институт я не бросил и крутился как мог. Ну а сейчас совсем хорошо — есть свое дело (вожусь с компьютерами), денег хватает, и работа нравится. В этой же Польше, как раз по делу, правда не совсем по своему, но от этого не менее важному.