Попытка возврата

Этот зверюга малейшую фальшь тут же унюхает. И если поймет, что я хоть в чем-то душой покривил… Поэтому, пожав плечами, сказал:

— Наверное, ничего… Даже если и получится сбежать, то все равно это потеряет смысл, так как в одиночку изменить мир у меня не выйдет.

— Вам кажется, его надо менять?

Тон у Сталина несколько изменился, только вот непонятно, в какую сторону. Но то, что скользкую тему моей кончины он хоть на время сменил, не могло не радовать.

— Что же в нем настолько плохого, что через… — Верховный на секунду задумался и продолжил: — …Через пятьдесят пять — шестьдесят лет вас не устраивает ваше настоящее?

— Вас, Иосиф Виссарионович, оно не устроит еще больше.

Собеседник насмешливо раздул усы:

— Ты меня что, хочешь напугать?

— Какой мне смысл вас пугать? Если бы тогда все было нормально, то вы бы про меня и не узнали. Для чего мне появляться — вдруг что-нибудь нечаянно изменю к худшему? Но я появился, причем так, что…

Хотел сказать — хрен сотрешь, но вовремя поймал себя за язык.

Хорошо, усатый на эту запинку не отреагировал. Ну во всяком случае сделал вид, что не заметил.

— А там вас что-то не устраивало? И что значат ваши слова про то, что Хрущев запустил механизм развала?

Во дает! Да если бы я встретился с пришельцем из будущего, то сразу начал бы выпытывать подробности и желательно в хронологическом порядке. А этот человек моими взглядами интересуется. Не что будет происходить, а что меня в этом происходящем устраивать не будет.

С другой стороны, хорошо хоть про Хрущева он мимо ушей не пропустил, а то я волноваться начал.

Подумает еще, что Лисов из шкурных интересов Никитку завалил, а мне этого совершенно не надо, да и чревато последствиями. Поэтому, вздохнув, стал отвечать на первый вопрос:

— Значит, интересуетесь, что не устраивает? Не устраивает то, что моей страны больше нет. Что на ее останках сейчас живут в основном нищие люди. Закон практически не действует. Продается и покупается совершенно все. Медицины нет, образования нет, зато под видом приобщения к свободам идет активная пропаганда всех извращений, которые только возможны.

Только в последние несколько лет появился правитель, который хоть чуть-чуть начал исправлять ситуацию. Но нет никакой гарантии, что с его уходом все не пойдет еще хуже. Тогда сегодняшние немцы, с их планом уничтожения всего двадцати пяти — тридцати миллионов человек, покажутся сопливыми толстовцами…

Сталин на эту речь отреагировал спокойно.