Попытка возврата

Те к визитам поначалу отнеслись очень настороженно, но потом, поняв, что шутки с моей стороны на время отменяются, стали давать толковые советы. Кстати, от них с огромным удивлением узнал, что сионизм не совсем то, что я думал. Это не только и не столько еврейский национализм, сколько движение за возвращение на историческую родину. Вот те, кто любыми способами, вплоть до уничтожения несогласных, призывают евреев всего мира рвануть на ПМЖ поближе к горе Сион, и есть сионисты.

Обалдеть… Это как же получается — я теперь тоже сионист? Ведь на пару с отделом «Ближний Восток» железным пинком и недрогнувшей рукой планирую запихнуть всех иудеев на историческую родину.

Во бли-и-н. Кстати, получается, в этом отделе тоже сплошные сионисты сидят. А по виду и не скажешь… От такой мысли почувствовал полный душевный раздрай и, глядя в стеклянную дверцу шкафа на свое отражение по примеру героя «Ширли-мырли», мысленно примерил на себя черную еврейскую шапочку. Воображение у меня хорошее, поэтому от представленного передернулся всем телом и быстренько сбежал в маленький спортзал, который располагался возле автомобильных боксов. Попинав часа два грушу, сумел отвлечься от отождествления себя с еврейскими нацистами и смог вернуться к рабочим выкладкам.

А в понедельник, прихватив раздутую папку, торжественно поперся к Колычеву. Вася при виде меня вытаращил глаза и уставился на трубку телефона, которую держал в руке.

— Ты что — мысли на расстоянии читаешь? Я только сейчас тебе звонить хотел.

Тебя товарищ комиссар госбезопасности второго ранга вызывает.

Ага! Соскучился Иван Петрович! А может, просто испугался. Лисов ведь целую неделю себя никак не проявлял. Вот он и насторожился, очередного фортеля ожидаючи. Стукнув пару раз в массивную дубовую дверь и не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.

— Здравия желаю, товарищ полковник! Ой! Извините, товарищ генерал-полковник!

Это я так фрондерствовал с обращением, стараясь наедине называть командира армейским, а не гэбэшным званием.

Хотя он и не возражал особо, тем более что с нового года все эти ранги будут упраздняться и приводиться в соответствие обычным воинским званиям. Колычев, который стоял возле огромной, во всю стену, карты мира, обернулся и, увидев меня, заулыбался:

— О, Илья, что-то я давно о тебе не слышал. Признавайся, чего затихарился? Опять что-нибудь беззаконное готовишь?

Я на эти слова даже слегка обиделся.