Попытка возврата

Я даже сначала не врубился, что это. Чувствовал только, что спину всю ободрал. Течение прижимало к этой хреновине сильно, и становилось понятно — вот теперь точно кирдык! Начал дергаться, пытаясь преодолеть силу воды, но только руки порезал обо что-то острое. Порезал?! Как порезал? Лихорадочно нащупав какую-то металлическую скобу, всю в заусенцах, начал, свозя кожу, шоркать по ней веревкой. В груди огнем горело, и сознание мутилось, когда руки наконец стали свободны…

Если бы до поверхности воды было на полметра дальше, то тело Лисова в конце концов всплыло бы где-нибудь ниже по течению.

Но эти пятьдесят сантиметров были на моей стороне, и поэтому сумел все-таки вынырнуть, с хрипом втягивая воздух. Сзади слышались голоса, и, оглянувшись, я увидел удаляющийся мост и бегающие фигуры на нем, которые светили в воду фонариками. Офигеть! Высота моста была метров шесть. То-то мне показалось, что долго лечу. И как только не расшибся, ума не приложу? Луч фонаря скользнул по глазам, поэтому пришлось опять нырнуть. Правда, ненадолго. Я еще толком от предыдущего ныряния отойти не успел. Хорошо — течение быстрое и даже особо грести не надо, чтобы как можно быстрее удалиться от этого места.

Через несколько минут ногу свела судорога, и чуть очередной раз не утонул, благо до берега было несколько гребков, и получилось, подвывая от боли, выползти на камни. Стуча зубами, отжал одежду и, подпрыгивая от холода, двинул куда глаза глядят. Где нахожусь, даже близко не представлял, поэтому просто уходил быстрым шагом от берега, справедливо опасаясь, что мои захватчики могут подумать, что я не утонул, и хоть немного, но прочешут берега ниже по течению.

Да и если оставаться сидеть на месте, то к утру превращусь в ледяную статую. Поэтому шел то быстрым шагом, то трусцой, пока часа через три, когда уже ноги заплетались, не набрел на сарай. Там еще и дом был, но туда я не сунулся, а, проникнув в сарай, чтобы хоть как-то от ветра защититься, нащупал сваленное большой горой сено. Сил хватило даже на то, чтобы зарыться в него поглубже и лишь потом отрубиться.

Проснулся от того, что в сарай вошли люди. Я их не видел, по голосу только определил, что это мужик и бабка. Они сначала трепались, причем старуха явно наезжала на мужика, потом, чем-то погремев, оба убрались наружу. В сене было тепло и одежда почти высохла, поэтому я, похрустев спиной, чувствовал себя достаточно бодро. Единственно, голова болела да сильно саднили изрезанные руки.