Порочная клятва

Но это не значит, что она на мели. Даже близко нет. У нее все еще гораздо больше ресурсов, чем у нас.

– Это не сильно меняет план. Постараемся быть на шаг впереди нее, пока можем. Если она пошлет за нами людей, мы о них позаботимся. Остаемся настороже и прикрываем друг другу спины.

Чем больше людей Оливия пошлет за нами, тем больше трупов братья оставят за собой. Так Оливии будет еще проще упрятать их за решетку навсегда, если она нас поймает.

При условии, что она не прикажет их просто убить.

– Да, – соглашаюсь я, хотя это и заставляет меня поморщиться.

– Что ж, по крайней мере, она не будет действовать опрометчиво. Она не станет рисковать нашей ликвидацией, если это означает, что она может убить тебя вместе с нами.

По спине несутся мурашки страха, и я повожу одним плечом.

– Не знаю. Сейчас я бы на это не ставила.

– Ты о чем? – спрашивает он, пристально глядя на меня.

– Она… она убила Мисти. Потому что та стала позором для семьи. А еще она убила мою родную мать. Мой отец любил ее, но она не соответствовала вкусам Оливии. Поэтому Оливия подожгла наш дом и убила ее. Она и меня хотела убить в том пожаре.

Я провожу кончиками пальцев по руке, нащупывая выступы рубцовой ткани под тканью рубашки. Шрамы не болят – они с самого детства меня не беспокоили, – но сейчас я чувствую в них призрачный жар, будто языки пламени лижут мою кожу.

– Черт, – ругается Мэлис. – Она и правда гребаный монстр.

– Больше всего на свете она дорожит именем своей семьи, – говорю я. – И наследием, которое, по ее мнению, должно у нас быть. Но Мисти и моя мама… они были для нее помехой. Стояли на пути к идеальному будущему, которое она себе вообразила. Были пятном на семейном наследии. Она обвинила маму в том, что та «соблазнила» моего отца и пыталась увести его из семьи.

Братья переглядываются, по привычке обмениваясь безмолвными взглядами.

– Звучит знакомо, – бормочет Рэнсом. – Она, похоже, реально одержима мыслью, что ее семья – это какая-то гребаная собственность.

– Поэтому она точно не собирается отступать, – бормочет Вик. – Она не смирится с отменой свадьбы, не станет двигаться дальше или сдаваться. Она будет непреклонна.

У меня внутри все переворачивается при одной мысли об этом.